Не знаю, шпионила она за кем-то или хотела что-то стащить. Я у нее не спрашивал. Какое-то время я держал ее при себе. Этих дроу не так-то легко убить. И потом, иногда я не прочь развлечься с эльфийками, а эта была особенной.
Он ненадолго умолк, затем потянулся через стол и повернул что-то в фонаре, отчего тот вспыхнул немного ярче. Теперь старик мог лучше рассмотреть свою гостью. Двадцать пять лет беспокойной жизни не оставили следов на лице воительницы. Отсутствие шрамов на коже свидетельствовало о ее мастерстве в обращении с оружием. Эрилин Лунный Клинок была свежа и красива, как двадцатилетняя девушка, но джентаримец знал, что она как минимум вдвое старше. Черты ее лица были не столь резкими, как у эльфов, — сказывалось влияние человеческой крови. Внешне она казалась тонкой и хрупкой, но впечатление было обманчивым. Правильнее было бы сказать: изящная и смертельно опасная. Сочетание этих двух качеств гарантировало бы молодой женщине успех в любом публичном доме Фаэруна. Джентаримец обладал большим опытом в делах такого рода, поэтому его суждению можно было доверять. Старик похотливо оглядел Эрилин с ног до головы.
— Ты ведь из серых эльфов? — спросил он, заметив, что ее молочно-белая кожа принимает синеватый оттенок на скулах и у заостренных ушей.
— Я из народа лунных эльфов, — поправила Эрилин.
«Серые эльфы» — таково было пренебрежительное прозвище, данное ее сородичам гномами и людьми. В устах другого эльфа оно звучало как смертельное оскорбление. Не сознавая своей бестактности, пожилой джентаримец продолжал изучать девушку:
— Ты серый эльф только наполовину. Ну что же, я всегда считал: пол-эльфа лучше, чем ничего. — Он плотоядно усмехнулся. — Может, когда мы покончим с делами, ты не прочь…
— Нет, — отрезала Эрилин.
Сладострастное выражение на уродливом лице старика бесило ее. После грубого замечания джентаримца по поводу ее происхождения Эрилин не согласилась бы иметь с ним дело, даже будь он красив и добродетелен, как лорд Эрлан Дуирсар.
— Зря, — пожал плечами старый распутник и вновь взял пивафви. — Так ты покупаешь этот плащ или нет?
Эрилин колебалась. По роду своих занятий ей часто приходилось менять внешность. Однажды, переодевшись темным эльфом, она присоединилась к группе торговцев, состоявшей из дроу-отступников. Темные эльфы были еще хуже, чем джентаримцы, если такое вообще возможно. Когда Эрилин вернулась с задания, ей потребовалось несколько часов, чтобы смыть черную краску с тела. А потом еще много дней ушло на то, чтобы вытравить омерзительный осадок от общения с дроу.
— Брезгуешь? — поддразнил ее старик.
— Нет. Я просто не могу поверить, что ты запросто готов отдать вещь, с которой у тебя связано столько сентиментальных воспоминаний, — холодно парировала девушка.
Джентаримец усмехнулся:
— Почему бы нет? На память об эльфийке мне осталось несколько боевых шрамов.
— Десять золотых монет за плащ, — предложила Эрилин, прервав старика раньше, чем тот поведает ей очередную пакостную историю о своих похождениях.
Как только гостья заговорила о деньгах, старик встрепенулся:
— Десять золотых монет? Так не пойдет. Двадцать, и не золотых, а платиновых!
— Пять платиновых монет.
— Десять.
— Договорились.
Деньги перешли из рук в руки. Эрилин взяла накидку и быстро запихала ее в мешок, чтобы свет фонаря не разрушил окончательно магию пивафви. Девушка заметила, что, побыв на свету, блестящая ткань потускнела. Очевидно, с восходом солнца волшебство ослабло и плащ утратил свою силу задолго до гибели дроу, которой принадлежал. Эрилин слышала, что магические предметы, изготовленные в подземном королевстве темных эльфов, постепенно теряют свои свойства на поверхности земли. Судя по хитрой улыбке джентаримского