и по совместительству мага-недотепы.
— Арфист? Я? — хохотнул он. — Моя дорогая девочка, твоя шутка произведет фурор в определенных кругах.
Эрилин чуть заметно улыбнулась:
— Значит, вот как ты намерен поступить?
— Думаю, так будет лучше, — беззаботно откликнулся Данила. — А как насчет тебя?
— Когда я начала обучаться фехтованию, Кимил Нимесин сказал, что владелец Лунного Клинка всегда будет чувствовать себя отделенным от остальных. Мне всегда казалось, что я обречена на одиночество, что я — тень своего могущественного оружия. Но теперь Лунный Клинок действительно стал моим, а значит, многое должно измениться.
Эрилин взяла меч в руки и указала на руны:
— Теперь здесь девять рун. Эта руна — моя. — Она помолчала, подбирая слова. — Она не слишком увеличила силы меча, но зато сняла некоторые ограничения.
Повернув клинок рукоятью вперед, Эрилин передала его Даниле.
В серых глазах юноши вспыхнуло удивление. Ведь Эрилин предлагала ему гораздо больше чем меч. Глубоко тронутый, он принял символ ее дружбы и осторожно взял клинок обожженными руками.
— Редкая и драгоценная вещь, — прошептал он, глядя не на Лунный Клинок, а на девушку. — Ты оказала мне честь, разделив ее со мной.
Некоторое время они смотрели в глаза друг другу, потом Эрилин отвела взгляд. Сердце Данилы сжалось, когда он заметил выражение неуверенности на ее лице. Чтобы разрядить обстановку, он нахально улыбнулся и, возвращая меч хозяйке, проговорил;
— Драгоценные вещи всегда следует делить с друзьями. Например, твою красоту. — Он вновь потянул из мешка прозрачное синее платье. — Что касается этого наряда…
Эрилин улыбнулась, и ее лицо просветлело.
— Не торопи меня, — попросила она.