а потом мы с приятелями отправимся в «Сломанное копье» пропустить по стаканчику. Я угощаю. Ты придешь?
Женщина утвердительно кивнула и, пошатываясь, скрылась в толпе.
Данила шумно вздохнул и помотал головой:
— Дядя, твое присутствие невообразимо действует на женщин. Не отчаивайся. Я работаю над одним заклинанием… Знаешь, из тех, что могли бы улучшить твою общественную жизнь… Эй, осторожно, это шелк!
Хелбен вновь схватил племянника за рукав и невзирая на протесты потащил молодого человека из зала. Наконец они достигли укромной ниши.
Высвободив свой рукав, Данила прислонился к мраморному изваянию Миеликки, богини леса. Он расправил плащ, уложил его аккуратными складками и лишь потом обратился к дяде:
— Чем объясняется это внезапное похищение?
— Ты слышал последние новости о Рейфе Серебряная Шпора? — Хелбен сразу перешел к делу. Данила отхлебнул из кубка:
— В последнее время нет. Что делает сейчас славный разведчик?
— Ничего. Он мертв.
Данила побледнел.
Хелбен сочувственно взглянул на него и продолжил уже мягче:
— Извини, я как-то не подумал, что вы с Рейфом были друзьями.
Юноша кивнул. Его лицо ничего не выражало, однако он долго изучал содержимое своего кубка, прежде чем снова поднял взгляд.
— Опять проклятое клеймо? — спросил Данила отстраненно. В его голосе не осталось и следа былого величия.
— Да.
— Рейф Серебряная Шпора, — промолвил молодой человек сдержанно. — Я отомщу за твою гибель, мой друг.
Он говорил тихо, впрочем, и так никто не мог подслушать эти слова и усомниться в его способности сдержать клятву. В голосе Данилы звучала скрытая сила и твердая решимость. Если бы кто-нибудь увидел молодого человека в это мгновение, он не узнал бы самодовольного щеголя из Глубоководья. Когда юноша повернулся к дяде, его лицо было темным от гнева, однако он не дал волю своей ярости, неожиданно проявив незаурядную выдержку.
— Как он умер?
— Как и все остальные — во сне. Это все, что нам известно, — отозвался Хелбен. — Если даже столь опытного следопыта, как Рейф, удалось застать врасплох, неудивительно, что Арфисты ходят кругами, но не могут вычислить убийцу.
— Насколько я понимаю, поиски результатов не дали.
— Нет, — признал маг. — За этим я тебя и вызвал.
Вновь вживаясь в образ пустого франта, Данила скрестил руки на груди и насмешливо изогнул бровь;
— Я предвидел, что ты скажешь это.
— Само собой, — ответил Хелбен хмуро, понимая, что племянник изменил манеру поведения, чтобы скрыть нежелательные эмоции.
— И у тебя, естественно, есть план, — предположил молодой человек.
— Да. Я долго выслеживал убийцу и, наконец, обнаружил определенную закономерность. Его след ведет сюда. — Хелбен вытащил из кармана миниатюру в серебристой рамке.
Данила взял портрет и, внимательно рассмотрев его, присвистнул в изумлении.
— Ты нарисовал его сам? Боги, ты еще можешь стать великим художником, — подначил он дядю.
В ответ маг чуть улыбнулся и заметил:
— А я и не знал, что ты тонкий знаток искусства.
— Не искусства, а женщин, — горячо возразил Данила, не отрывая глаз от портрета.
На миниатюре была изображена девушка редкой красоты. Иссиня-черные волосы обрамляли нежный овал лица, оттеняя молочно-белую кожу. У девушки были высокие скулы и правильные черты лица, как будто их лепил великий мастер. Но особое внимание юноши привлекли ее зеленые миндалевидные глаза. Данила обожал зеленый цвет.
— В жизни она выглядит так же, как на портрете, или, как всякий художник, ты польстил оригиналу? — поинтересовался молодой человек.
— Так же, — подтвердил Хелбен.
Затем, вскинув голову, он загадочно добавил:
— Во всяком случае, иногда она выгладит так. Данила посмотрел на дядю наморщив лоб. Он тряхнул головой, гоня прочь посторонние мысли. Хотя