– Так оно и есть, леди дворф. Вин, если ты одолжишь мне свою Изменчивую Лиру, я мог бы попрактиковаться, – без особого энтузиазма промолвил Данила и поднялся на ноги.
– Держись, бард. Если не возражаете, я немного пройдусь с вами, – сказала Моргалла, спрыгивая со своего места вслед за Вином.
Данила, готовый отослать ее прочь, обернулся, но что-то в выражении лица Моргаллы заставило его передумать, и он жестом пригласил девушку присоединиться. Они оставили позади лагерь и несколько минут все трое шли молча. Тропинка пересекала лесную чащу и вела к проезжей дороге. Здесь Моргалла внезапно остановилась.
– Бард, я хочу рассказать тебе одну историю, – начала она, отведя взгляд. – Я пришла на восток с Обманных гор. С давних времен, с начала Великой войны, орки почти полностью истребили наш клан. Моя мать, Тендара Поющее Копье, была капитаном Оборонного отряда, и более яростного воина тебе не приходилось встречать. Как только я достаточно подросла, чтобы крепко стоять на ногах, она вложила в мои руки оружие и стала учить им пользоваться. Наш клан славится резьбой по дереву, и я выучилась родовому ремеслу, стала превращать дерево в полезные вещи, как от меня и ожидали. Но в душе росло желание узнать больше. Я стремилась к путешествиям и новым знаниям, к новым историям и балладам. Дворфы очень любят песни и рассказы, но при их тяжелой жизни на развлечения остается слишком мало времени. Несмотря на все тяготы, мои родичи вечерами собирались вокруг костров ради песен и сказок. На склонах Обманных гор меня знали почти все благодаря пению, разговорам и моим танцам.
Моргалла исподтишка глянула на Арфиста, словно ожидая насмешек, но Данила лишь серьезно кивнул, и девушка продолжила свой рассказ:
– Возможно, ты слышал, что принцесса Алузайр, дочь короля Азоуна, скрывалась в Обманных горах, воевала с орками, но по большей части пряталась от них. О своей жизни она могла рассказывать часами, и я после войны отправилась в Кормир, чтобы своими глазами увидеть все чудеса королевства ее отца. Срок моего ученичества уже подходил к концу, пятнадцатая годовщина была не за горами. После этого я должна была выбрать себе мужа и строить собственный очаг. Мое время, отведенное для музыки и путешествий, показалось мне слишком коротким. Вот я и решила отправиться по городам Кормира, прославить свое имя настолько, чтобы удостоиться места возле какого-нибудь барда и научиться тому, чего я не могла найти в Обманных горах. Как я была глупа, – с печальной улыбкой заметила Моргалла. – Мне казалось, что вскоре весь Кормир узнает мое имя. Не получилось. Высокие люди не могут себе представить, чтобы дворф держал в руках что-то другое, кроме молотка или оружия. Они нашли меня забавной, но и только. Никто не давал себе труда выслушать истории до конца.
Девушка удрученно пожала плечами, отгоняя грустные воспоминания.
– У людей нет ни капли терпения. Они не хотят сидеть и слушать долгие рассказы, зато могут поглядеть на рисунок. Я обратилась к рисованию и обнаружила, что в состоянии вместить великое множество слов и мыслей в один набросок. Я стала вырезать рисунки на дереве и печатала столько копий, что доводила людей до белого каления.
Моргалла рассмеялась, и долго сдерживаемая музыка прорвалась в ее смехе.
– Удивительно, что ты так долго стеснялась петь, – сказал Данила. – Ты одаренный музыкант, Моргалла, и жители Кормира когда-нибудь признают это. Даже одними рисунками ты возвысилась над своими недоброжелателями. В них бездна таланта.
– Может быть, – согласилась Моргалла. – Но дело не в этом. Я утратила веру в себя. Я забыла, кто я такая и ради чего живу.
Девушка-дворф поднялась на цыпочки и хлопнула Данилу по спине:
– У нас, живущих под землей, есть присказка: