моей просьбе проверили все дома и склады, принадлежащие ей в городе. Никто не обнаружил никаких следов. Это случилось несколько часов назад, и двое агентов еще не доложили о результатах,
Большой хрустальный шар в углу комнаты замерцал неярким светом. Хелбен бросился к шару и поднес к нему руку. В сфере появилось лицо хорошо известной хозяйки одного из городских магазинов.
– Ну что? – нетерпеливо спросил Хелбен.
– Прими мои сожаления, Черный Посох. Ариадну и Рикеа нашли. – Голос женщины дрогнул от сдерживаемых рыданий. – Их обнаружили под стенами морской виллы Люции Тион. Обоих убили гарротой, а тела оставили на улице, словно в назидание остальным. – Женщина замолчала, несколько раз всхлипнула и лишь потом смогла продолжать рассказ. – Им закрыли глаза и на каждое веко положили по большой золотой монете.
– С меткой Хьюна? – тихо уточнил Хелбен.
– Да.
Лицо хозяйки магазина погасло в хрустале, но архимаг продолжал неподвижно стоять на том же месте. Минуты проходили в молчании, и Лаэраль опять забеспокоилась. Хелбен всегда тяжело переживал смерть Арфистов, выполнявших его поручения, но на этот раз она испугалась, что широкие плечи архимага не выдержат дополнительного бремени. Лорд испытывал нечеловеческое напряжение и усталость и был крайне расстроен своей беспомощностью.
Внезапно резким движением Хелбен смахнул хрустальный шар с подставки. Магический кристалл пролетел через всю комнату и вдребезги разбился о противоположную стену. Архимаг схватил накидку и высокий деревянный посох, благодаря которому его узнавали и боялись. Не успела Лаэраль отреагировать на столь нехарактерное поведение, как супруг испарился.
Хелбен материализовался в бальном зале, где еще совсем недавно Люция устраивала званый вечер. В эту ночь комната без веселых гостей выглядела как-то мрачно. Только лунный свет отбрасывал серебристые тени на мраморный пол. Ночной воздух был напоен ароматом цветов, вьющихся вокруг окон и по аркам дверей, а тишина, казалось, хранила память о веселом смехе и звонкой музыке. Архимаг долго стоял неподвижно, стараясь собраться с мыслями и понять, какое продолжение должно последовать за его импульсивным поступком.
Мелодия арфы, словно призрак забытой музыки, донеслась до его слуха из дальнего, скрытого в тени угла зала. Архимаг пошел на этот призыв, и его гулкие шаги мрачным диссонансом противоречили веселой мелодии.
Музыка слышалась отовсюду и ниоткуда, а Хелбен продолжал идти через зал в поисках источника, и ему казалось, что он движется во сне или пытается поймать скользящую тень. Наконец он подошел к широкой арочной двери, ведущей в сад. Там сидела невысокая женщина в элегантном платье цвета сапфиров. Седеющие волосы были убраны и открывали слегка заостренные уши, а руки перебирали струны небольшой арфы из темного дерева.
– Как давно мы с тобой не виделись. Ириадор, – тихо произнес Хелбен. Женщина продолжала играть.
– Многое изменилось с тех пор, Хелбен, и не в лучшую сторону, – ответила она. Потом подняла голову и улыбнулась. – Попробуй напасть на меня, – предложила она. – Попробуй, и ты не сможешь двигаться. Даже не сможешь говорить, хотя тебе все равно нечего мне ответить.
Хелбен попытался выполнить руками необходимые пассы, но его тело не слушалось хозяина. С изумлением и яростью он понял, что угроза женщины, бывшей когда-то бардом, осуществилась.
Воздух вокруг архимага сгустился до твердости камня, и он не мог ни двигаться, ни говорить. Призванная им магия не находила выхода, она безостановочно кружилась в его теле по волшебным каналам и сжигала изнутри, словно расплавленная сталь в венах. С каждым мучительным толчком сердца комната растворялась в ослепительно белом свете, и даже его несгибаемая воля постепенно утрачивала