Гримнош хотел проглотить глупую женщину, которая нарушила его покой и выманила на снег и мороз, но вовремя вспомнил о том, что слишком давно у него не было никаких развлечений, а разговор с эльфийской колдуньей мог оказаться интересным.
Путешественница заговорила, обращаясь к дракону, который медленно кружил вокруг всадницы, описывая радужным хвостом замысловатые узоры, не менее сложные, чем загадочные пассы мага, творящего заклинание. Под конец ее возмутительной речи Гримнош уселся на задние лапы и разразился оскорбительным хохотом. От оглушительного рева вздрогнули даже столетние дубы. Как арфа откликается на звук оборванной струны, так и молчаливый лес разнес по округе низкий и раскатистый голос чудовища. Голые ветви деревьев качнулись, и тысячи мелких сосулек вонзились в снег вокруг эльфийской колдуньи.
– Великий Гримноштадрано не торгуется с эльфами, – пророкотал огромный ящер, сверкая золотистыми глазами. – Он их попросту ест.
– Неужели ты считаешь, что я не могу предложить тебе ничего лучше легкого завтрака? – возразила женщина потускневшим от старости голосом. – В свое время я была бардом и мастером загадок, а теперь стала еще и колдуньей. – Легкая, почти незаметная усмешка подчеркнула морщины на ее лице, и женщина добавила: – Кроме того, ты должен знать, что перед тобой лишь наполовину эльф, возможно, это умерит твой аппетит.
– В самом деле? – проворчал дракон, подходя ближе. Эта колдунья, не проявлявшая и тени страха, одновременно раздражала и возбуждала его любопытство. – И какую же половину мне съесть в первую очередь?
Кончик хвоста со свистом рассек воздух и сбил с головы женщины капюшон, открыв ее лицо.
На роль закуски колдунья, безусловно, не подходила. В большинстве своем эльфы были соблазнительным лакомством, но уж очень они мелкие, как семечки. А эта женщина за несколько столетий растеряла всю свою привлекательность. Она была стара даже по меркам дракона, и кожа на ее лице напоминала древний пергамент. Легкие пряди дымчато-серых волос льнули к черепу, а глаза настолько выцвели, что стали почти прозрачными. И все же ореол магии окутывал ее, как туман окутывает озеро в летнем лесу.
Дракон оставил мысли о завтраке и перешел к делу.
– Ты требуешь, чтобы я отдал тебе Жаворонка. А что ты можешь предложить взамен? – резко спросил он.
– Загадку, которую никто не сможет разгадать.
– Если учесть, что мои предыдущие гости все как один не отличались особой сообразительностью, это нетрудно, – равнодушно заметил дракон, рассматривая когти на передних лапах.
– Все переменится. Древняя баллада о великом Гримноштадрано вдохновит тщеславных бардов искать с тобой встречи.
– Да? Но до сих пор этого не случилось.
– Только потому, что эта баллада еще не написана, – уверенно и строго промолвила колдунья. – Но для этого мне требуется Жаворонок.
В течение нескольких долгих томительных минут дракон разглядывал самонадеянную путешественницу.
– Как это ни странно, но сейчас я не в настроении разгадывать головоломки. Объясни, что ты имеешь в виду, и говори прямо, что задумала.
– Для тебя Жаворонок – всего лишь эльфийская арфа, волшебная безделушка, лежащая в груде твоих сокровищ. – Колдунья простерла вперед руки, оказавшиеся на удивление сильными и изящными. – Вот этими пальцами я смогу извлечь из нее редкое заклинание эльфов, известное как песня-чары. Как только мое волшебство соединится с силами арфы, я смогу наложить заклятие, которое вложит балладу о тебе в память каждого барда в пределах городских стен. Все они будут уверены, что давным-давно знают о великом Гримноштадрано. Каждый зачарованный песенник будет стремиться ответить на вызов дракона, любителя загадок. Барды разнесут балладу во все концы страны. Многие запомнят твое