склоны холмов. «Дело прежде всего», – подумал Имзель, ища утешения в этих словах.
– Пришли волшебники, которых ты приглашал, – доложила Джинали. Она грохнула о стойку поднос с пустыми кружками и мотнула головой в сторону вновь прибывших: – Впустить?
Имзель кивнул, и мрачное выражение его лица сменила улыбка. Он был предусмотрительным хозяином и, как многие другие, заключил контракт с гильдией волшебников на установку охранных заклинаний вокруг заведения.
Союз Бдительных Магов был самой молодой из городских гильдий, и его члены брались за любые дела – от обеспечения безопасности приезжих до охраны от пожаров. Кроме того, гильдия пыталась расширить свое влияние – насколько это было возможно – путем ограничения деятельности могущественных независимых колдунов. Неестественный беспорядок в городе, возникший в последнее время, свидетельствовал об усилении действия какой-то магии, а это повышало спрос на услуги гильдии. Ее члены по всему городу трудились над определением и нейтрализацией вредных заклинаний, так что приход волшебников придал Имзелю чувство уверенности, а его клиенты одобрительно кивали головами, наблюдая за приготовлениями.
Член гильдии волшебников закончил сложный обряд разрушения магических иллюзий в общем зале, и в этот момент через черный ход в таверну вошел менестрель в маске под руку со своим недавним клиентом. В то же мгновение пару окутал яркий голубой свет, и женщина пронзительно вскрикнула. В зале установилась тишина, все глаза были прикованы к волшебному сиянию. На глазах ошарашенных посетителей контуры тела и черты лица молодого человека стали расплываться, а затем обозначили совершенно другой, знакомый облик.
Рядом с загадочной женщиной в маске стоял высокий мускулистый человек, исполненный мрачного величия. Резко очерченное лицо выглядело угрюмым, лишь в обычно проницательных глазах мелькала тень нерешительности. Хорошо известная всем светлая прядь в густой черной бороде окончательно подтвердила его личность даже для тех, кто не знал этого человека в лицо.
Менестрель в маске отшатнулся от своего спутника и растерянно хлопнул себя по накрашенным губам. Женщина неуверенно попятилась, потом повернулась и стремительно выбежала из таверны по направлению к Шутовскому кварталу. То ли она была поражена произошедшим превращением, то ли не хотела, чтобы ее имя связывали с Хелбеном Арунсуном при таких неблагоприятных обстоятельствах.
– Так вот как проводит летние вечера архимаг Глубоководья, – тихонько прошептала Джинали на ухо Имзелю. – А город тем временем катится прямиком в преисподнюю.
– Тише, девчонка, – шикнул на нее Имзель и сделал оберегающий знак против беды, непременно сопровождающей всякое упоминание темных сил.
Один из посетителей все же нарушил напряженную тишину. Священник из Тимора, вероятно, верил в нерушимую защиту своей богини, а потому без опасений поднялся из-за стола и обратился к архимагу.
– Возможно, никто в этом городе не дерзнет выступить против тебя и твоих честолюбивых замыслов, – твердо произнес он, – но это не значит, что мы должны с тобой пить.
С этими словами он отвернулся и вышел из зала. Вслед за ним, поскрипывая стульями, в полном молчании потянулись остальные посетители. Зал быстро опустел. Оставшийся хозяин и его работники со страхом и сомнением смотрели на архимага.
Хелбен Арунсун подошел к стойке, и его шаги гулким эхом раскатились по пустому помещению. На полированную стойку лег небольшой замшевый кошелек.
– Прошу меня простить, Имзель, – лишенным всякого выражения голосом заговорил архимаг. – Возьми этот кошелек, золото в нем покроет твои убытки от неудачного вечера.
Мгновение спустя архимаг исчез.
– Ну, надо же! – с притворным возмущением всплеснула руками Джинали.