прозвучавшие на Весенней Ярмарке баллады, особенно те, что написаны Арфистами или об Арфистах, претерпели значительные изменения.
С губ Лариссы сорвался серебристый смех:
– Вот уж действительно новость! Каждый уличный певец изменяет слова и мелодии, руководствуясь собственными прихотями и вкусами слушателей.
– Это верно, – согласился архимаг. – По крайней мере, так поступают уличные певцы и исполнители баллад в тавернах. Другое дело, истинные барды. Эти исполнители помнят о традициях и подлинной истории, они сохраняют баллады в полной неприкосновенности и передают их из поколения в поколение. Арфисты частенько становятся бардами, чтобы сохранить легенды прошлого.
– Я не часто спорю с тобой, Черный Посох, – вступил в разговор Дарнан, удалившийся от дел искатель приключений, а теперь владелец таверны, в которой происходила встреча друзей. – Но мне кажется, нам достаточно проблем, которые действительно затрагивают наши интересы. Давайте-ка сначала позаботимся о себе.
Остальные Лорды Глубоководья согласно закивали головами.
– Все не так просто, – возразил Хелбен. – Похоже, что все барды поддались каким-то загадочным чарам. Такое могущественное заклятие может спровоцировать дальнейшие беды. Мы должны узнать, кто наложил чары, почему и с какой целью.
– Это по твоей части, чародей, – заметил Мирт. – Кроме тебя, мало кто из нас понимает в волшебстве.
– Одна магия не может дать ответа, – ответил Хелбен. – Я поговорил с несколькими зачарованными бардами. Они излагают историю в новом свете и уверены, что она всегда была такой. Магия не может определить причину их заблуждений. Все исполнители убеждены, что баллады ничуть не изменились.
Киттен широко зевнула:
– Ну и что с того? Этот вопрос интересует только самих бардов, а раз они довольны, что в этом плохого?
– Многие из них могут оставаться довольными до самой смерти, – продолжал Хелбен. – Не только старые произведения претерпели изменения, кто-то внедрил в память певцов новые баллады. Встревоженный эльф рассказал мне одну из них, и в ней кроется возможная причина гибели для многих Арфистов. Там говорится о вызове дракона Гримноштадрано на поединок загадок, адресованный всем поющим Арфистам.
– Старина Гримнош? Зеленый дракон? – Мирт поморщился. – Значит, это не просто чьи-то шутки, это настоящая ловушка. Ты не догадываешься, кто может за этим стоять?
– Боюсь, что нет, – признался архимаг. – Но в балладе упоминается свиток. Если кто-нибудь отнимет его у дракона, я смогу вычислить того, кто наложил заклятие.
– Так вот куда ты клонишь, – протянула Киттен. – Но барды обычно легки на подъем. Хелбен покачал головой:
– Поверь, Я пытался найти подходящую кандидатуру. В Северных Землях этим волшебством поражены все до единого барды, а значит, они могут стать безвольными марионетками в руках заклинателя. Кто может поручиться, что поддавшийся чарам бард не принесет свиток прямо в руки своему загадочному хозяину? Нет, нам нужен человек, сохранивший собственную память и волю.
– А как насчет того эльфа, что принес тебе эти новости? – предложила Ларисса.
– Во-первых, он не принадлежит к обществу Арфистов, – возразил архимаг. – И, что еще более важно, доброволец должен одинаково хорошо разбираться и в музыке, и в магии. Свиток, упоминавшийся в балладе, скорее всего, содержит заклинание, а если так, то его чтение подразумевает разгадывание сложных головоломок. Эльф-менестрель не прошел необходимой магической подготовки. Кроме того, вы все прекрасно знаете, что получится, если я пошлю к дракону эльфа.
– Завтрак, обед или ужин, в зависимости от времени дня, – кивнула Киттен. – Так что же ты собираешься предпринять?
– Я разослал гонцов в отдаленные земли на поиски тех, чья память не изменилась,