но Кара-то без воздуха не может.
Иди ко мне, колдунья… — зазвучал голос у неё в голове. Немигающие глаза Фаузтина приковали её к себе, изгоняя из сознания все мысли.
Не в состоянии больше контролировать себя, Кара зашагала к нежити.
— Девочка, нет! — Капитан Джероннан схватил её за руку, но рана не позволила ему сжать пальцы.
Девушка высвободилась, протянула руку и приняла предложенную изуродованную ладонь Сэдана Триста.
— Она… моя! — выдохнул улыбающийся мертвец. Фаузтин стиснул плечо товарища и подался назад, исчезая в голубой пелене и утягивая за собой Триста. А за Тристом следовала Кара.
— Хватай её! — рявкнул капитан.
Дрэйко что-то кричал, кажется звал её по имени, но предпринимать что-либо было уже поздно.
Тёмная колдунья провалилась в мерцающую дымку-и очутилась в удушающих объятиях моря.

Глава 13

Гробница Горазона… Тайное Святилище…
Норрек Вижаран боролся с густой серой паутиной, прокладывая себе дорогу по запутанным, продуваемым сквозняками коридорам.
Горазон…
Вдоль стен замерли древние статуи со знакомыми лицами. Он узнал Аттиса Зууна, шута и учителя. Корбия, невинного служку, позже принесённого в жертву ради высших целей. Меренди, главу Совета, павшего из-за собственных восторженных слов. Джеслина Катаро, друга, которого он предал. Разрывая покров паутины, он отыскал всех, кого знал когда-то, — кроме одного.
Всех, кроме своего брата Горазона.
— Где ты? — прокричал Норрек. — Где ты?
Внезапно он, ступил в тёмные покои — перед ним раскинулся просторный склеп. Скелеты в одеяниях кудесников Вижири стояли по стойке «смирно» в нишах, тянущихся по стенам комнаты. Резной герб клана, дракон, обвивший полумесяц, красовался в центре огромного саркофага, возвышающегося прямо перед вторгшимся вооружённым человеком.
— Горазон! — крикнул Норрек. — Горазон!
Имя эхом забилось меж стенами склепа, словно насмехаясь над ним. Разгневанный, шагнул он к каменному гробу и потянулся к тяжёлой крышке.
Когда он прикоснулся к камню, со всех сторон поднялся стон скелетов. Норрек едва не отпрянул, но ярость и решительность возобладали над всеми остальными эмоциями. Не обращая внимания на предостережения мёртвых, солдат сорвал крышку саркофага и позволил ей упасть на пол, где та разбилась на тысячу частей.
В гробу лежало закутанное в саван тело. Упиваясь победой, Норрек протянул руку, чтобы сорвать ткань с лица, чтобы увидеть иссохшие останки своего проигравшего брата.
Рука, покрытая гниющей плотью с копошащимися в ней личинками, схватила его за запястье.
Он боролся, но чудовищные пальцы не отпускали. Хуже того, к ужасу Норрека, труп стал тонуть в гробу, опускаясь всё ниже и ниже, словно дно каменного ящика вдруг обернулось бесконечной пропастью. Напрягая все свои силы, Норрек не мог воспрепятствовать тому, чтобы не быть затянутым в саркофаг, в зияющую чернотой яму…
И когда мир мёртвых сомкнулся вокруг него, он закричал.

— Проснись.
Норрек вздрогнул, руки в латных перчатках вскинулись, отгоняя ночной кошмар. Он заморгал, постепенно осознавая, что по-прежнему сидит в старом кресле в кабинете Дрогнана. Сон о гробнице его брата — нет, брата Бартука — казался таким реальным, реальным до ужаса.
— Ты спал. Ты видел сон, — проговорил престарелый Вижири.
— Да…— Однако, в отличие от остальных снов, этот ветеран помнил слишком отчётливо. В сущности, он даже сомневался, что сумеет когда-нибудь забыть его. — Прости, что задремал…
— Не стоит извиняться. В конце концов, именно я, не без помощи глотка вина, заставил тебя уснуть… и увидеть сон.
Внезапный гнев едва не выбросил Норрека из кресла, но Дрогнан остановил его на полпути одним мановением руки.
— Сядь.
— Что ты сделал? Сколько я был в отключке?
— Я наложил