— он бросил на Кентрила недоверчивый взгляд.
— Ну конечно! Ты что, совершенно не слушал то, что я тебе говорю?
— Но…
— Я сказал тебе более чем достаточно, капитан Дюмон, и теперь мне действительно надо вернуться к работе! Попытайся не беспокоить меня без крайней необходимости, хорошо?
Стиснув зубы, Кентрил выпрямился:
— Ты сам позвал меня, Вижири.
— Неужто? Ах да, ну конечно. Вот что я хотел тебе сказать. Завтра вечером.
Капитан наёмников все чаще задумывался над тем, на одном ли языке говорят они с Квов Цзином.
— Что именно «завтра вечером», чародей?
— То, о чём мы только что говорили, идиот! Тень опускается завтра вечером, за час до полуночи! — Цзин сверился со своими записями. — За час с четвертью, если уж быть точным.
— Час с четвертью…— пробормотал едва не онемевший от удивления капитан.
— Именно так! А теперь иди!
И лысый Вижири снова погрузился в работу. Наблюдая за ним, Кентрил догадался, что тощий коротышка уже совершенно забыл об их присутствии. Единственное, что имело значение для Квов Цзина, единственное, что существовало сейчас для него, — это легендарный потерянный Урех.
Кентрил пошёл прочь, мысли неистово метались у него в голове. Теперь он точно знал, что связался с сумасшедшим. Предыдущие разговоры о золоте заставили капитана увериться, что Цзин имеет в виду реальное богатство, спрятанное в каком-то тайнике, расположение которого можно определить только по направлению теней в определённый момент суток. Он никогда не подозревал, что Вижири ищет призрачное королевство, место, не принадлежащее этому миру.
Я привёл всех нас сюда в погоне за фантомом…
Но что если Цзин прав? Что если в легенде о потерянном городе скрыто зерно истины? Небесам золото ни к чему. Возможно, жители действительно оставили свои сокровища, и они лежат, ожидая, когда кто-то придёт и возьмёт их.
Хамбарту Весселу предоставилась такая возможность, но ни один из его людей не рискнул ступить в призрачный город.
Рука Кентрила Дюмона скользнула к мешочку на поясе и нащупала найденную изящную брошь. Ради изображённой на ней женщины он с радостью проделал бы путешествие в Урех, но, поскольку её давно уже нет на свете, придётся удовлетвориться украшением.
Не похоже, чтобы брошь эта по-прежнему могла пригодиться кому-то из её владельцев.
Зэйл с беспокойством следил за группой наёмников со своего наблюдательного пункта на полуразвалившейся сторожевой башенке. Люди внизу копошились в руинах как маленькая, но целеустремлённая орда муравьёв. Они обшаривали каждую расселину, заглядывали под каждый валун, и хотя удача от них отвернулась, они продолжали двигаться дальше.
Бледнокожий, с прилежностью, больше подходящей какому-нибудь клерку, чем опытному некроманту, Зэйл наблюдал за пришельцами с самого их прибытия. Ни одно из толкований пророчеств не предсказывало появления этих незваных гостей, и Зэйл насторожился.
Последователи Рашмы всегда очень осторожно обходились с Урехом, чувствуя в нём некое неустойчивое равновесие между разными уровнями существования. Зэйл, как и любой другой, слышал легенды и знал, как мало в них правды. Всю жизнь его влекло сюда — к неудовольствию и огорчению его наставников. Они полагали, что он очарован упоминанием о поразительных заклинаниях и силе, которыми может завладеть тот, кто поймёт, как воскресить их. В конце концов древние колдуны сумели размыть черту между жизнью и смертью.
Фактически, если легенды не врут, тогда весь народ Уреха обманул смерть, а это идёт вразрез с учением Рашмы.
Однако Зэйл не стремился разгадать секреты магов прошлого, но и не считал нужным сообщать сей факт своим учителям. Нет, некромант, чьи миндалевидные серые глаза следили сейчас за наёмниками, желал совершенно другого.
Зэйл мечтал