свою жизнь, капитан.
— Вот именно, Зэйл. Так что же ты знаешь? Когда ты увидел это, — капитан Дюмон показал на дворец, — ты удивился, но не так сильно, как я. Но ведь замка здесь не было, некромант! Холм — да, но мраморного дворца не было!
— Тебя так поражает то, что происходит в королевстве, столь тесно связанном с самими Небесами?
Кентрил фыркнул:
— Не знаю, как там Небеса, но пока Урех лишь убивал моих людей.
Левая бровь Зэйла приподнялась.
— Твои ум и чувства остры, капитан Дюмон, а природное знание мира, полагаю, удивили бы даже меня.
— Я снова спрашиваю тебя, некромант, что тебе известно об этом дворце?
— Только то, что уже сказал Вижири, — Бледный человек произнёс последнее слово с тенью отвращения в голосе, — В этом месте когда-то сработало заклинание, открывшее путь в Небеса. Я не удивился, обнаружив, что дом Джариса Хана и теперь не подчиняется законам природы. Его затронули силы, выходящие за пределы наших познаний, и даже несколько веков никак не отразились на нём.
В словах этих Кентрил не услышал ничего нового. Тогда он попытался пойти по другому пути:
— Я хочу знать, что в твоём мешке.
— Я же сказал, там подарок.
— А почему ты всё время носишь его с собой? Кажется, он очень ценен для тебя.
Зэйл встал, лицо его не выражало никаких эмоций. Повысив голос, он спросил:
— Не пора ли отправляться, капитан? Осталось не так уж много.
— Он прав, Дюмон, — пробормотал снизу Цзин. — Время уходит.
И Зэйл зашагал по ступеням, не произнеся больше ни слова. Кентрил заскрипел зубами, но кивнул остальным — пора продолжать подъем. Капитан поклялся себе, что придёт время, когда чародей скажет ему правду… если, конечно, они переживут все это безумие.
Странно, но оставшийся путь показался им легче и быстрее. С каждым шагом обнесённые стенами владения великого Джариса Хана казались всё выше и выше. И наконец перед «скалолазами» замаячили огромные ворота.
— Уродливые твари, — буркнул Элборд, разглядывая двух крылатых горгулий.
У статуй оказались почти человеческие тела, впрочем тяготеющие к превращению в львиные, и головы грифов с загнутыми острыми клювами. Лапы оканчивались кривыми когтями, как у орлов или коршунов. Круглые чудовищные глаза были устремлены на пятачок перед зарешечённым входом, пронзая любого, вставшего там.
— И это дом самого благочестивого из всех праведных? — недоуменно заметил Кентрил.
— Горгульи считаются лучшими стражами, охраняющими жилище от вторжения Преисподней, — объяснил Зэйл. — Они предупреждают посетителя, что лишь чистый сердцем перешагнёт этот порог.
— Это что, значит, нам придётся ждать здесь, капитан? — взревел кто-то.
— Внутрь войдём мы все, или не войдёт никто. — Кентрил изучал зарешечённый вход. — Если мы вообще войдём.
В ответ Зэйл потянулся к щеколде. От одного лёгкого прикосновения его руки массивная дверь широко распахнулась. Древние ворота открылись совершенно беззвучно, даже не скрипнув, словно их совсем недавно смазывали.
— Войдём? — вежливо спросил он спутников.
Капитан справился с пробравшей его дрожью. Зэйл сделал шаг, затем, когда ничего страшного не случилось, второй и третий, направляясь к дворцу. Подбодрённый успехом некроманта, капитан Дюмон последовал его примеру, дав знак своим людям следовать за ними по одному.
Элборд последовал за командиром, потом Джодас, а потом и все остальные. С первыми ничего страшного не происходило, и последующим было от этого гораздо легче на душе. Один солдат даже принялся насмехаться над горгульями, утверждая, что они напоминают ему его бывшую жену. В первый раз с тех пор, как пробудился город, люди немного, расслабились.
Цзин отчего-то не спешил, дожидаясь, пока не пройдут все наёмники. Когда последний шагнул за ворота, он покрепче