их не услышит.
— Когда ты в последний раз его видел, он выглядел так же? — осведомился капитан Дюмон у своего помощника.
— Нет… ну, в любом случае, он был не так плох, Кентрил.
— Я знал, что у крошки-мага скверный характер, но Цзин едва не убил нас, ты ведь понял это, да?
Гигант поднял на капитана тяжёлый задумчивый взгляд:
— Понял.
— Я должен поговорить с Джарисом Ханом. Никому не будет пользы, если старый Цзин совсем спятит. Он может кому-нибудь причинить вред.
— Может, ему просто надо вздремнуть.
Кентрил скривился:
— Что ж, если кто-то и способен заставить его прилечь, так это только Хан. Ты же видел, как колдун прислушивается к моим предложениям.
— Хочешь, чтобы я приглядел за ним?
— Только если будешь держаться на расстоянии. И не сейчас. Пусть опять погрузится в работу да просидит час или два. Так будет лучше.
Где-то во дворце запела флейта, и Кентрил потерял всякий интерес к выходкам Вижири. Он знал лишь одного человека в святая святых Хана, играющего на флейте.
— Может, Этанна сумеет лучше объяснить все отцу. — Эти слова сами вылетели изо рта капитана. — Да, это наверняка правильнее всего.
Ухмылка вернулась на широкое лицо Горста.
— Наверняка.
Кентрил почувствовал, что краснеет. Он повернулся, но всё-таки добавил:
— Ты только будь осторожен, Горст.
Ухмылка не стёрлась.
— И ты тоже.
Флейта продолжала наигрывать все ту же навязчивую мелодию, которую он слышал в тот первый зловещий день. Капитан Дюмон шёл навстречу музыке по бесчисленным извилистым коридорам. Ему казалось, что он снова возвращается в библиотеку. Но привели они Кентрила не к балкону, не в одну из просторных дворцовых комнат, а к распахнутым воротам внутреннего двора под открытым небом, двора, в котором раскинулся сад.
Впрочем, сказать просто «сад» означало бы сильно преуменьшить действительность. Перед капитаном встал небольшой лес — или, скорее, джунгли — из экзотических деревьев и необычных растений, высоких, крепких, в самом соку, которых Кентрил никогда ещё не встречал. Живописная картина поражала буйством красок — тёмно-зелёных, пронзительно-алых, ярко-жёлтых, огненно-рыжих. С ветвей свисали лианы и огромные цветы, некоторые больше головы человека. В таком саду легко можно было заблудиться, Кентрил в этом ничуть не сомневался.
А у тропы, ныряющей в заросли, на каменной скамье сидела Этанна и играла на флейте. Струящееся шёлковое платье с длинной и тонкой юбкой скорее подчёркивало, чем скрывало её хрупкую, но гибкую и очень соблазнительную фигурку. Длинные каштановые локоны обрамляли лицо, лаская так и притягивающее взгляд глубокое декольте. Девушка не сразу заметила солдата, но когда он шагнул к ней, зачарованный музыкой и зрелищем, Этанна вдруг подняла взгляд.
Глаза её так сияли, что Кентрил едва устоял на ногах. Этанна, однако, быстро взяла себя в руки и поднялась.
— Кентрил! Надеюсь, ты хорошо спал.
— Очень. Ты прекрасно играешь, Этанна.
Молодая женщина сразу превратилась в застенчивую девочку.
— Думаю, что нет, но мой отец разделяет твоё мнение.
Не зная, что ещё сказать, капитан с трудом оторвал от неё взгляд и обвёл рукой сад:
— Никогда не видел ничего подобного.
— Тебе нравится? Это моё любимое место. Я провела здесь едва ли не всю свою жизнь, и большую часть нашей ссылки.
— Это… необыкновенно.
Этанна потянула его за собой:
— Ты должен рассмотреть все поближе! Несмотря на яркую раскраску цветов и растений, сад имел несколько зловещий вид. Кентрил заметил это только тогда, когда хозяйка повела его по бегущей по миниатюрным джунглям тропе. Красота и чудо вдруг уступили место тревоге. Теперь окружающие заросли напоминали наёмнику те джунгли, сквозь которые они прорубались, те самые, которые забрали четверых из его отряда.
—