и надежной, поскольку здесь отсутствовал транспорт, а это гарантировало, что восстание заключенных, возникни оно паче чаяния, никак не сможет распространиться. И даже если предположить, что бунт все-таки произойдет и заключенным удастся взять в свои руки целый сектор, то и в этом случае они тоже будут изолированы, Побег отсюда исключался на все сто процентов. Это было бы равносильно попытке пешком отправиться в соседнюю звездную систему. Дело в том, что на Луне Хадриана не имелось ни одного корабля. Отправка добытого бирания осуществлялась полностью автоматизированными транспортерами, приземлявшимися здесь ровно раз в четыре месяца и после погрузки на них контейнеров немедленно стартовавшими. Поскольку ни транспортный корабль, перевозивший контейнеры, ни сами контейнеры не имели команды, а управлялись автоматически, незачем было тратиться на то, чтобы оборудовать их поглотителями динамических ударов и перегрузок и подобной дорогостоящей ерундой, которая служила бы для того, чтобы сохранять жизнь на борту людям. И каждый пассажир-нелегал через пять секунд оказался бы уже пассажиром-мертвецом, поскольку был обречен быть раздавленным силой перегрузок. Кроме того, транспорт этот неизменно сопровождал тяжелый крейсерский корабль, который располагал на борту оружием, позволявшим ему сровнять эту станцию с землей в мгновение ока.
Седрик поймал себя на том, что мысль эта вызвала у него непонятное, даже абсурдное здесь и сейчас, чувство гордости. В конце концов, это же были его соотечественники, именно они и выдумали эту прекраснейшую и надежнейшую систему безопасности, и не только изобрели, но и установили ее здесь, воплотили в жизнь. Уже лишь благодаря этому она была просто обречена на совершенство. Короче говоря, их бунт не имел ни малейших перспектив.
Нет, Седрик не страшился смерти – он был готов умереть в любую секунду. Когда он был терминатором-сардайкином, смерть неотступно следовала за ним, став даже в некотором роде частью его жизни. Он прекрасно понимал, что дни его сочтены, стоило ему услышать свой приговор. Но мысль о том, чтобы погибнуть при таких смехотворных обстоятельствах, переполняла его злобой.
А ведь действительно все было очень смешно! Но вот только смерть не принадлежала к числу тех явлений, которые способны были вызвать у него смех.
Так, пребывая в молчании, они добрались до служебного помещения Шмиддера. Дверь стояла открытой настежь. После недолгих поисков Седрику удалось нащупать что-то, что по форме своей походило на карманный фонарь. Вблизи во тьме что-то зашуршало, и, включив фонарик, Седрик понял, что это. Здесь расположилась небольшая группа заключенных, которые решили удалиться от остальных восставших и воспользоваться продуктовым рационом Шмиддера: им показалось, что в данный момент для них не было ничего важнее, как лишь набить брюхо. Вначале это взбесило Седрика, но когда свет фонаря выхватил из темноты их изможденные, исхудавшие лица, от его злости и следа не осталось. Да и кто он был такой, чтобы предъявлять какие-то требования к людям, которые скорее всего и были-то не в своем уме? Пусть хоть наедятся вдоволь перед смертью…
Скользнув лучом фонаря по погасший экранам компьютера, он окончательно убедился в том, что центральная станция решила отключиться от них, Обыскав шкафчики, Шерил обнаружила еще два фонаря, после чего они вернулись к бронированной плите ворот.
В скупом свете фонарика Седрик огляделся. Их небольшая группа была довольно пестрой по своему составу. Шерил и он были единственными представителями сардайкинов, кроме того, здесь присутствовали еще двое партизан, четверо кибертеков и трое йойодинов. Что касалось троих последних, то наличие их здесь внушало Седрику беспокойство. До сей поры