влекла за собой разрушение корабля. И, тем не менее, Санкт-Петербург II сноса и снова проносился по экрану, становясь все больше, и появляющиеся на экране монитора данные говорили о том, что они уже угрожающе близки к атмосфере.
– Боже правый! – прохрипел Седрик. – Что…
Конец его крика потонул в адском треске и грохоте взрывов, за которыми через секунду последовала яркая вспышка, а затем настоящий дождь пылающих осколков стекла и металла, на которые разлетелся экран. В воздухе внезапно завоняло дымом и горелым пластиком. Завыла сирена, но почти сразу же смолкла.
Первое, что пронеслось в голове Седрика после того, как он укрылся за пультом, было: «Это дефект двигателя». Когда они покидали систему Луны Хадриана, «Фимбул» был порядочной развалиной, залатанной кое-как: на скорую руку. Но голос Мэйлора дал другое объяснение.
– Попадание! – крикнул он среди адского грохота. Ему приходилось напрягаться и громко кричать, чтобы его поняли, но, несмотря на это, он так хорошо владел собой, что Седрик невольно восхитился. Он не знал, смог ли бы на месте Мэйлора оставаться таким же спокойным. Сам он спокойствием похвастать не мог.
– Попадание? – крикнул он. – Как это могло случиться?
– Одна из космических торпед! Вероятно, она была слишком близко от нас, и мы невольно увлекли ее за собой в гиперпространство.
– Но это же… – попытался протестовать Набтаал, но Мэйлор оборвал его.
– При некоторых условиях это вполне возможно. А это были совершенно нестандартные условия, – он взглянул на показания своего пульта. – Нам еще повезло: нас только зацепило. Большая часть энергии взрыва, должно быть, рассеялась в гиперпространстве. Иначе от нас ничего бы не осталось.
Счастье – весьма растяжимое понятие, как всегда считал Седрик. Особенно, когда находишься на падающей в бездну посудине.
Мэйлор попытался выровнять «Фимбул», но двигатель не слушался его, и вывести корабль из штопора не удалось. К тому же, на одну–две секунды вдруг исчезла искусственно созданная сила тяжести. Если бы они не были пристегнуты, то неслись бы, кувыркаясь во всех направлениях пространства кабины, как незакрепленные предметы, падавшие на пол, как только сила притяжения вновь возникала.
– Ничего не поделаешь! – крикнул Мэйлор. – Двигатель не работает!
– До вхождения в атмосферу осталось не более одной минуты, – доложила Шерил.
«Шерил», – подумал Седрик. Он слышал ее крик, но не удосужился посмотреть в ее сторону. Он быстро наверстал упущенное и убедился в том, что она в порядке.
– Доложить об имеющихся повреждениях! – потребовал Мэйлор.
На долю секунды взгляды Шерил и Седрика встретились, и он понял, что она тоже понимает, что им грозит. Как только они войдут в атмосферу, «Фимбул» развалится на части, которые сгорят в облаке звездной пыли. Такие корабли не приспособлены для посадки на планетах.
Он почувствовал, что его толкают с плечо.
– Я сказал, доложить об имеющихся повреждениях! – рассвирепел Мэйлор. – Соберись, Седрик!
Только теперь Седрик понял, что обращаются к нему, Да, все верно: ведь это он, Седрик, сидел перед приборами контроля. За последние два года он как-то отвык от такой работы.
Он быстро считал с маленького экрана соответствующие данные.
– Уровень разрушения – около 70%. Весь правый борт получил пробоины. Серьезные повреждения в отсеке двигателя.
– Дополнительная защита отсеков?
Речь шла о дополнительной броне, защищающей в подобных случаях внутренние секторы корабля. Увидев результат на экране, Седрик мысленно поблагодарил конструкторов за предусмотрительность.
– Порядок. Нарушений вакуумной оболочки нет.
– Запрос по рации! – воскликнул Набтаал. – Орбитальная проверка. Они хотят узнать, кто мы, что мы здесь делаем и как мы сумели настолько