сказала она.
– Это неверно! – раздался голос Воша, и новая волна боли захлестнула сознание. Это было больше, чем она могла вынести. Она пыталась вдохнуть и с ужасом поняла, что легкие отказывались работать. Как она ни старалась сделать хотя бы один маленький вдох, ей это не удалось. Кровь, как молоток, стучала в висках, и в следующий момент сердце как бы остановилось. Муки оказались слишком велики для ее истерзанной души, и она удивилась сама себе, с каким безразличием воспринимала эту мысль. «Ну хорошо, – подумала она, – если это конец, то тогда…» Но секундой позже сердце опять застучало, покалывание в легких исчезло и они вдруг вновь заработали.
Почти приятный зуд пробежал по ее телу, когда, хрипя, она попыталась восполнить потребность в кислороде. Она поняла, что Вош заметил, что перестарался, и через какое-то приспособление дал сильное восстанавливающее средство. Он, очевидно, не хотел, чтобы она так просто ушла от его изматывающих вопросов, умерев от сердечной или легочной недостаточности.
– Я думаю, это поможет вам в будущем лучше концентрироваться на деле, – он сказал это таким тоном, будто ожидал заслуженной благодарности. И действительно Шерил чувствовала себя значительно лучше: ей было проще заставить себя совершать мыслительную деятельность. Но это далеко не означало, что ей стало чуть-чуть легче в моральном отношении. Она предпочла бы задохнуться. По крайней мере, это означало бы конец пытке. Никогда, даже в безотрадные месяцы работы в рудниках, она не думала так просто сдаться без борьбы, без надежды, а сейчас она была близка к этому.
– Я спрашиваю, сколько вас было к моменту прибытия па Санкт-Петербург II?
– С… семь.
– Правильно, – похвалил он, – назовите всех по отдельности.
Она перечислила. Кроме нее, это были уже упомянутые Седрик Сайпер и Мэйлор, которые, как и она, были сардайкинами. Далее Набтаал – партизан, напичканный всякой чепухой о революции, демократии и лучшем мире, а также Дункан – помешанный от воздействия бирания кибертек. И последние – Кара-Сек и Омо, два йойодина, из которых только первый был настоящим йойодином, а второй так называемым «хумш»-мутантом – созданной в результате генных манипуляций «боевой машиной», о котором трудно даже было сказать, к какой группе народов он принадлежал до своего превращения. От его прежнего сознания, прежнего «я», осталось ровно столько, сколько нужно было для сохранения двигательных функций.
Затем Вош задавал целенаправленные вопросы о каждом. О Мэйлоре Шерил могла рассказать немного, даже если бы хотела. Этот кажущийся таким подтянутым и верным долгу мужчина был командиром «Фимбула». Больше она ничего не знала. Правда, она не забыла упомянуть, что он и Седрик Сайпер в момент неожиданной встречи были не очень-то дружелюбны. Дело, приведшее Седрика Сайпера к ссылке на Луну Хадриана, разрушило дружбу этих людей. Несмотря на это, у Шерил сложилось впечатление, что во время побега они в некоторой степени снова сблизились. Во многих критических ситуациях они понимали друг друга без слов, как будто два года, что они не виделись, не играли никакой роли и никак их не изменили. Она вовсе не должна была открывать Вошу все карты. Пусть он лучше недооценивает этих людей, если устроит охоту на них. А в том, что он будет стремиться это сделать, не было никакого сомнения. Иначе к чему все эти вопросы?
– Что вы можете мне рассказать о Седрике Сайпере? – прозвучал следующий вопрос Воша. – Он был, если я вас правильно понял, что-то вроде предводителя восстания заключенных?
– Да, если вам так угодно.
– И это все?
«Нет, – подумала Шерил, – это ни в коем случае не все». Невольно мыслями она вернулась к часам, проведенным вместе вечерами после бесконечной, изнурительной работы.