У меня тут завалялась пара ремней с кобурами как раз под ваши пушки и дополнительными ремнями, чтобы пристегнуть ПСГ. Думаю, они вам тоже не помешают.
Билли взял один из ремней и застегнул его у себя на поясе, затем взял один из пистолетов. Прокрутив на указательном пальце, он уронил его в кобуру и снова вытащил, проделав все это одним длинным текучим движением. Он ухмыльнулся Риву:
- Круто, а?
- Круто, - кивнул Рив.
Билли повернулся к Эли.
- Ладно, мистер Эли, сколько с нас за все это?
Эли постоял, считая про себя.
- Триста семнадцать, ребята.
Билли вытащил из кармана рубашки пачку ассигнаций.
- Мы дадим триста. Будем считать, что вы сделали нам скидку.
Эли хмыкнул.
- Вы разоряете меня, ну да ладно, если учесть, куда вы уходите.
Билли вручил старику три сотенные бумажки.
- С вами приятно иметь дело, мистер Эли.
Они запихнули еду, запасную одежду и боеприпасы в рюкзаки и затянули на поясах ремни с пистолетами. Билли натянул новенькие ковбойские ботинки и влез в свою кожаную куртку.
- Как я выгляжу, Рив, старина?
- Мрачняк!
Билли прошелся пальцами по своим вьющимся черным волосам.
- И еще одна вещь, мистер Эли. У вас есть темные очки?
Эли положил на их прилавок.
- Бери, сынок. Будем считать, что это подарок в дорогу.
Билли ухмыльнулся.
- Спасибо, мистер Эли.
Он надел очки. Теперь его бледное лицо стало выглядеть еще более резким, окруженное массой черных волос.
- Ну, думаю, мы вполне готовы.
Рив кивнул.
- Похоже на то.
- Счастливо, мистер Эли.
Эли покачал головой.
- И все же вы, ребята, должно быть, совсем спятили.

2.

Она/Они продвигалась над гладкой, разграфленной квадратами плоскостью своей контрольной зоны. Свет, вызванный Ее/Их появлением, светил ярко, несмотря на то, что не имел видимого источника, и не отбрасывал теней, если не считать бледного размытого пятна в том месте, где Ее/Их ноги висели над гладкой поверхностью.
Она/Они медленно плыла вперед, и хотя здесь не было никого, кто мог бы слушать, Ее/Их движение было неслышным, и хотя никто не смотрел, Она/Они приняла обычную для себя троичную форму. Троица. Три абсолютно одинаковые женщины, которые выглядели как одна и двигались как одна. Ее/Их стройные прямые фигуры скрывались под белыми длинными плащами, слегка колыхавшимися от движения, и складки каждого были полностью идентичны складкам двух других. Ее/Их головы были облечены в серебряные шлемы с высокими гребнями и изогнутыми забралами, прикрывавшими нос и скулы, оставляя темные прорези, сквозь которые неотступно блистали Ее/Их глаза.
Контрольная равнина протягивалась до самого горизонта, делясь на одинаковые квадраты. Сверху нависало яркое небо, лишенное облаков и совершенно белое. Лишь призрачный туман, клубившийся в отдалении, там, где небо смыкалось с равниной, свидетельствовал о том, что Ее/Их контроль был ограниченным, зависел от расстояния, и что зону окружали извивающиеся щупальца хаоса.
Она/Они остановилась и принялась пристально вглядываться в одну точку в темной, колеблющейся кромке. В той точке, куда Она/Они смотрела, темная область словно бы расширялась, распространяясь на равнину и слегка выгибаясь к небу.
«Нарушение». Слово, казалось, повисло в воздухе, вытесняя тишину.
«Возможен разрыв», - последовала фраза.
«Опасность возникновения фрейд-феномена».
Структура возникшего на горизонте завихрения изменилась - оно начало вращаться, образуя почти правильный круг. Центр круга стал приобретать пространственную глубину. Тишина, вновь возвратившаяся после того, как отзвучало последнее слово, наполнилась низким гудением, исходившим, по-видимому, от вырастающей на горизонте трубообразной формы.
Еще несколько слов прорезали гудение.
«Фрейд-феномен приближается».
Гудение