осталась только в тех местах, где можно было искусственно стабилизировать любое развитие, Хо и его собратья несли свою вахту, целеустремленно выполняя бесконечную нелегкую работу. Они выявляли самые незначительные события в сотнях тысяч общин, выживших среди серого ничто, пространства, где все живое подвергалось распаду.
Все, что можно было выявить в жизни оставшихся общин, фиксировалось, включалось в графики, определяло новые расчеты. Среди братьев было принято говорить, что даже падение воробья не следует игнорировать. Потому что, чем скрупулезнее учтено в графиках прошлое, тем точнее вычисляется вытекающее из него будущее.
Прежде Джеб Стюарт Хо бывал в этой комнате только четыре раза, но прекрасно понимал смысл цветных пятен и линий. Годы обучения в семинарии научили его распознавать и оценивать смысл кривых. Подъем линии – борьба общества за материальный прогресс, плато – стабильность в развитии культуры, отчетливые прямые линии – лучи распределения материальных благ в городах центрального кольца, элегантный спуск линии – склонность к декадентству. Джеб Стюарт Хо умел прочитывать тонкости истории в неожиданных изменениях каждого графика. Он хорошо понимал, что может означать неожиданное окончание линии: оно означает крах данного носителя цивилизации.
Стоя в дверях комнаты со сводчатым потолком, Джеб Стюарт Хо медленно и пытливо обводил ее глазами. И постигал одну тайну за другой. Взгляд его остановился на рубчатой части стены, по которой проходили волны. Это была внешняя сторона ЗВЕРЯ – мыслящего устройства, которое позволяло Братству реализовывать свои замыслы. Здесь биокибернетическая масса схем и органическая жизнь были вместе, соединив воедино роли хозяина и слуги. Своего рода – Живая Медитация. Она давала возможность вносить в компьютер шаблоны, по которым братья осуществляли свои предсказания. Она же давала возможность раннего предвидения хода событий, которые могли стать критическими, и она же приказывала братьям, когда и где осуществлять свои вторжения в мир для исполнения решений.
Здесь был центр и смысл существования храма.
Это было центром существования и Джеба Стюарта Хо.
Он восхищался братьями, которые обхаживали ЗВЕРЯ, тех, кто серебряными иглами протыкали его прозрачную шкуру. Он уважал умение, с которым они передавали инструкции и получали информацию от огромного мыслящего устройства.
Он ими восхищался и уважал их, но не завидовал. В конце концов, он был исполнителем решений, принятых Братством. Живая Медитация, в которую включались они, приводила к нему, владевшему Конечной Медитацией.
Одна из фигур в черном выпрямилась, отделилась от группы склонившихся над огромным столом людей и направилась к Джебу Стюарту Хо. Подошедший был очень стар, о чем говорила кожа: свежая и мягкая, как у младенца, но испещренная множеством глубоких морщин и без малейшего намека на растительность. Однако взгляд был спокойным, решительным, как это и свойственно братьям.
Старик остановился перед Джебом Стюартом Хо и поклонился. Джеб Стюарт Хо ответил поклоном.
– Я прошел подготовку, Учитель.
Старик серьезно кивнул:
– И теперь готов?
В его голосе не было обычной старческой дрожи. Джеб Стюарт Хо посмотрел прямо в глаза старику.
– Да, Учитель, я готов.
Учитель поднял одну бровь и ласково улыбнулся.
– Не слишком ли ты самоуверен? Ведь это твое первое вторжение.
– Да, но я готовился к нему: набирался сил и знаний. Даже с хорошим запасом.
Глаза учителя блеснули юмором:
– Значит, если не сумеешь, виноваты будут те, кто готовил?
У Джеба Стюарта Хо перехватило дыхание:
– Я сумею, Учитель.
– Повторяю: ты очень самонадеян!
– Но ложная скромность ведет к недооценке своих возможностей. Этого нельзя допускать.
– Значит, ты