может, ударят, а может, и нет.
Лицо Билли исказилось.
– Черт возьми, я тебя услышал… Но что это должно означать?
Малыш Менестрель вздохнул. Его тонкое бледное лицо, обрамленное копной кудрявых черных волос, казалось усталым и опустошенным.
– Я полагал, что говорю очевидные вещи. Они с нами играют. Они используют пикирующие бомбардировщики и высокоэнергетические бомбы. Кошка играет с мышкой. Если бы они на самом деле хотели сравнять город с землей, то прислали бы две штурмовые дивизии, вооруженные огнеметами, которые в состоянии занять город меньше чем за час.
Билли угрюмо посмотрел на него.
– Может, ты и прав.
– Обычно я прав.
– Хотел бы я понимать причину происходящего. Кто эти люди? Почему они захотели атаковать город? Здесь нет ничего ценного.
Малыш Менестрель долил остатки джина из тыквенной бутылки в стакан. Он был на три четверти пьян и готов согласиться с чем угодно.
– Кто знает? Всегда находится кто-то, кто хочет повоевать.
Кармен-Шлюха, сидевшая с ними за столом, громко фыркнула:
– Единственное, что я хочу знать, это то, почему большие шишки и гильдии не могут спустить свое дерьмо и сдаться?
Малыш Менестрель закурил небольшую черную сигару и глубоко затянулся.
– Откуда нам знать? Ведь это ты состоишь в гильдии. Почему проститутки не заявят об этом?
Кармен скривилась.
– Не смеши меня. У проституток есть гильдия только потому, что в этом городе все, от нищих до хирургов имеют гильдию. Это не значит, что у нас есть голос в совете. Для этого нужно иметь кучу кредитов.
Билли криво усмехнулся.
– А у тебя, крошка Кармен, кредитов маловато…
– Врешь, не так уж мало!…
Бомбежка подорвала обычное грубоватое и тупое добродушие Кармен.
– Но нужно гораздо больше, чем у нас есть, чтобы поднять шум на совете.
Олад Крайний, наемный грабитель, вертел в руках изогнутую рукоять длинноствольного магнума шестьдесят восьмого калибра. Он и собрал всех четверых за столом. Олад носил обычные для бандитов кожаные штаны, куртку, украшенную медными заклепками, и тяжелые браслеты на запястьях. Его мощные руки покрывали татуировки, а бритая голова поблескивала. Старый шрам, пересекавший все лицо, частично скрывала густая борода.
– Я хотел бы встретиться с ними лицом к лицу. Я бы показал им, как дерется настоящий мужчина.
Как и у большей части местных бандитов, его мысли сосредотачивались только на своей отваге и принадлежности к сильному полу. Менестрель скривил губы.
– Правда?
– Конечно, если только они бы вышли, и дрались, как положено мужчинам.
Малыш Менестрель криво ухмыльнулся.
– Держу пари, что как только они войдут в город, ты постараешься поскорее выбраться отсюда, как и все мы.
– Я умру, как мужчина.
– Зачем?
– Гм?
Менестрель стряхнул пепел со своего длиннополого пальто из черного вельвета.
– Я говорю, зачем тебе умирать, сражаясь?
Олад выпятил похожую на бочонок грудь.
– Мужчина должен поступать так…
Малыш Менестрель кивнув, договорил:
– … Как должен поступать мужчина. Ага, слышал я это. Но, по-моему, нет причины так поступать. Я имею в виду – это ведь не твой родной город.
Олад провел рукой по своей бритой голове.
– Это верно.
Он ухмыльнулся и схватил за горлышко новую бутылку джина.
– Я скажу тебе одно – у нас пока еще есть выпивка. И это неплохо.
На самом деле в тупике Ангелов, где находилась пивная, имелась не только выпивка. Здесь вообще все шло как обычно. Тупик Ангелов представлял собой центр криминального подполья Фелда. Грязный, шумный и разваливающий район, наполненный борделями, пивными и игорными притонами, включал в себя несколько узких петляющих улочек между дворцом герцога и северной стеной. Это место служило укрытием для грабителей, шлюх, карманников, шулеров и бродяг, наводнявших город.