ехидной фразой:
— Эл, тебе чертовски повезло, что хоть кто-то тратит личное время на общественные дела, иначе в одно прекрасное утро ты бы обнаружил, что кто-то умыкнул тротуар возле твоего дома.
Председатель поспешил призвать нас к порядку. Джо извинился. Донахью проворчал что-то насчет того, что политическая деятельность — грязное дело, и все, кто с ней связан,— идут по нечестному пути. В это время я потянулся к подносу и случайно уронил стакан с водой. Вода облила ему колени, и Донахью успокоился. Джо мог продолжать:
— Конечно, специальная сессия созывается по многим причинам, но в опубликованной повестке дня, в самом низу я заметил очень любопытный вопрос — «Урегулирование волшебства». Я даже не представлял, что специальная сессия может заниматься подобными вопросами. Следовательно, произошло нечто серьезное. Я позвонил в конгресс штата, к приятельнице, являющейся членом комитета. Она не была в курсе дела и обещала разузнать все поподробнее, а затем перезвонить ко мне. Вот что она мне сообщила: вопрос включен в повестку дня по требованию некоторых представителей правительственных компаний. Сам по себе он не представляет особого интереса. Никто,
кажется, не знает в чем дело, но один билль уже брошен в Хоппер. Мы неузнаем его содержания, пока он не попадет и комитет. Называется он так: «Билль об установлении профессиональных стандартов для волшебников, о регулировании практики профессионального волшебства, о назначении комиссии по экзаменам, лицензиям... » и так далее. Как видите, они намерены запихать сюда все законы, касающиеся магии, вплоть до самых жестоких ограни-
чений.
Все молчали. Мозги публики со скрипом ворочались в малопонятном мире политики. Наконец кто-то сказал:
— Что мы можем сделать?!
— Ну,— ответил Джо,— мы хотя бы должны иметь своего представителя в конгрессе, защищающего наши интересы. Кроме того, мы должны представить собственный билль и выторговать наилучший компромисс из всех возможных. По крайней мере мы можем добиться поправки, которая в дальнейшем станет крепкой зацепкой для правительства в его антитрестовской деятельности.
— Почему этим не может заняться Торговая Палата. Ведь это ее прямая обязанность.
— Конечно, там есть люди, напрямую связанные с конгрессом, но вы отлично знаете, что Торговой Палате на нас, мелких бизнесменов, наплевать с высокой крыши. Мы не имеем права надеяться на нее и должны бороться сами.
Джо сел. Начался великий тарарам. Все говорили разом, каждый лез со своим мнением, полагая его наилучшим выходом из создавшегося положения. Однако общего согласия не вышло, поэтому Норман в конце концов закрыл собрание и объявил, что желающие участвовать в выборе представителя в конгресс могут остаться. Некоторые твердолобые, вроде Донахью, ушли, остальные остались. Кандидатура была одна.— Джо, и он дал согласие.
Фельдштейн встал и со слезами на глазах произнес речь. Сначала он путался и все не мог собраться с мыслями, но наконец сформулировал идею о том, что Джедсону
понадобятся крупные фонды, чтобы перетянуть конгресс на свою сторону. Он утверждал, что нашему представителю должны быть компенсированы все материальные издержки и потерянное время. Наконец, он удивил всех нас, когда вытащил пачку банкнот в тысячу долларов и стал трясти ею под самым носом у Джедсона. Этот искренний порыв привел к тому, что Фельдштейн единогласно был избран казначеем дела. Началась подписка. Я постарался сдержать свою природную импульсивность и выложил столько же, сколько и остальные. Первый порыв прошел, Фельдштейн остыл и стал советовать Джо быть поэкономнее й зря деньги «на всяких там конгрессменовских растяп» не тратить.
Джедсон покачал головой и заявил, что поскольку он намерен сам оплачивать свои