шелка, примерно шестнадцатого размера. Сшито было оно по высшему разряду и украсило бы витрину любого магазина.
Джедсон поспешно отрезал кусочек ткани и здесь же провел стандартный анализ.
— Черт возьми,— воскликнул он, вынимая образчик из-под микроскопа,— никаких сомнений: это не новая интеграция. Она в точности восстановила старое тряпье!
— Надо бы повторить,— подсказал я.
— А? Арчи, посмотри на этот лоскуток. Ведь это же не просто творение магии. Это платье реально существовало, где-то, когда-то, но оно уже было! — Джедсон потряс лоскутком.— Она достала малюсенькую часть его, может, ниточку или пуговицу, и вот, используя законы гомеопатии и ассоциаций, воссоздала подобие того платья.
Я прекрасно понимал его чувства, поскольку сам неоднократно сталкивался с подобной ситуацией. Когда-то у меня была целая секция спортивной трибуны. Ее построил в моем саду старый опытный механик обычным человеческим методом и из отличного материала — ни грамма железа. Я велел разрезать секцию на куски. По закону ассоциации каждый отпиленный кусок оставался частью структуры, к которой он ранее принадлежал. У меня на руках было два контракта: один — на празднование 4 июля, другой — с организаторами циркового парада. Следовало послать двух магов с таким количеством фрагментов оригинала, сколько требовалось трибун. Маги должны были навести чары вокруг каждого указанного места сроком на двадцать четыре часа, а по истечении срока трибуны исчезли бы. Но я допустил грубейшую ошибку: ученик мага, собиравший после исчезновения фрагменты первоосновы, дабы использовать их в дальнейшем, случайно подобрал не тот кусок дерева. Я же не удосужился его перепроверить. И вот в следующий раз, когда мы попытались использовать те же фрагменты, вместо трибун на месте колдовства выросло четырехкомнатное бунгало. Эта история грозила большими неприятностями, но я скоренько вывесил на бунгало табличку
«ПОКАЗ НОВОЙ МОДЕЛИ ДОМА», а в конце ряда поставил дополнительную секцию. Нашей ошибкой попытался воспользоваться городской концерн,
рассчитывавший оттереть меня от заказов хотя бы на сезон. Но у них у самих случился ляп: то ли из-за дилетантской магии, то ли по причине неумелой работы с образца-ми рухнула одна из секций. Несколько человек покалечило. После этого я оказался вне конкуренции. Но возражений Джедсона в данном случае я не понял.
— Какая тебе разница? — спросил я.— Платье, как платье. Или это не платье?
— Платье-то платье! — воскликнул Джедсон.— Но ведь не новое платье! Его фасон уже где-то зарегистрирован и мне не принадлежит. Впрочем, даже если бы здесь использовался образец моего платья, все равно это не то, что мне нужно. Я могу продавать товар и получше, и подешевле.
Подошла блондинка и внимательно осмотрела творение своих чар.
— О, мистер Джедсон, неужели это сделала я?
Она была разочарована. Платье тут же растворилось в воздухе.
— Не расстраивайся, малышка,— подбодрил колдунью Джедсон.— Ты просто утомилась. Мы повторим эксперимент завтра. Я уверен, что ты можешь делать все правильно, лишь бы не нервничать и не переутомляться.
Поблагодарив за участие, колдунья и сиделка ушли. Фельдштейн попытался что-то объяснить, но Джедсон посоветовал ему не обращать внимания на неудачу и приходить завтра в то же время. Когда мы остались одни, я рассказал, что со мною случилось.
Джедсон слушал молча, с серьезным лицом. Только раз он улыбнулся: когда я рассказывал о том, как надул коротышку относительно второго зрения.
— Тебе, должно быть, и в самом деле очень хочется иметь это второе зрение. Да, неприятное дельце. Ты уже известил Бюро Лучшего Бизнеса?
Я отрицательно помотал головой.
— Ну и хорошо. Я позвоню им и еще в Торговую Палату. Вряд ли они помогут, но