Тинкерсдаму приходилось скрываться. Вместо того чтобы тратить время на поиски всякий раз, когда ей нужна была помощь алхимика, Эрилин предпочитала таскать его за собой. Она оплачивала все его расходы из вознаграждения, полученного от Арфистов, и считала, что очень удачно вложила деньги.
– Ты можешь оставаться здесь, пока я не вернусь. Если что-то понадобится, обращайся к Хашету.
– Отличный парень, – повторил Тинкерсдам. – И хорошо, что он живет в Зазеспуре. В Сарадаше, Итмонге или Мирате меня бы встретили не слишком гостеприимно, – добавил он, перечислив основные города Тефира.
Эрилин снова вздохнула.
– Скажи мне, Тинкерсдам, остался ли на всем Ториле хоть один город, который ты бы хоть частично не разрушил?
– Зентильская крепость, – нисколько не задумываясь, ответил алхимик. – Но это потребовало бы куда большей смелости, чем моя.
Такое замечание вызвало у Эрилин улыбку.
– Мне почти жаль это слышать. Если какой-то город и нуждается в принудительной чистке, так это именно он.
– Что ж, рано или поздно кто-нибудь доберется и до него, – рассеянно произнес алхимик, а взгляд его выпуклых зеленых глаз уже обратился к светящемуся зелью, закипавшему в большом горшке. – А теперь, если ты меня извинишь…
Эрилин поняла намек и покинула пещеру. Отвязав кобылу, она поскакала обратно в город. Девушка часто понукала лошадь. Она торопилась до восхода луны попасть в общий зал гильдии. С наступлением ночи там вывешивались листки с поступившими заявками, и киллеры могли выбрать себе работу. Эрилин нигде больше не получала так много информации о политике в Зазеспуре, как на этой доске объявлений.
В сумерках она проехала через главные ворота комплекса. Навстречу всаднице из конюшни выскочил мальчишка-конюх, и Эрилин отдала ему поводья, а сама поспешила в зал собраний, чтобы прочитать клочки пергамента, приколотые к доске. На этот раз там не оказалось ничего интересного: какой-то булочник пожелал отомстить за оскорбление, нанесенное его изделиям; обитательница гарема обещала заплатить за смерть самозванца-евнуха; богатый коллекционер хотел вернуть некий предмет, украденный у него конкурентом.
– Сегодня не слишком большой выбор, – раздался шепот за спиной Эрилин,
Арфистка обернулась и увидела свою соседку. Эта женщина отличалась вызывающей красотой и носила имя Феррет (В переводе с английского – хорек). По мнению Эрилин, имя ей очень подходило. Феррет была тонкой, как хлыст, с острыми чертами лица, большими черными, почти нечеловеческими глазами и несколько длинноватым носом, которому для полного сходства с хищным носом хорька не хватало только усов и способности подергиваться. Беспощадная и неутомимая, она и характером была похожа на хорька.
Для всех членов гильдии только Феррет оставалась загадкой. Никто никогда не видел ее без тщательного макияжа, туго завернутого тюрбана и перчаток. Кроме того, она всегда говорила только шепотом. Ходили слухи, что у Феррет темное прошлое, но точно никто ничего не знал. В ее красоте не было ни малейшего изъяна, и женщина подчеркивала свою яркую внешность, одеваясь в облегающие шелковые платья, которые казались второй кожей. Этим вечером на ней было одеяние из блестящего шелка, которое прекрасно сочеталось с великолепными павлиньими перьями на голове. Из-под ярко-голубого тюрбана были видны только мочки ушей, с которых свешивались длинные серьги, тоже выполненные в форме перьев павлина.
Феррет скрестила на груди руки и небрежно прислонилась к дверному косяку.
– Так кого ты выберешь? Пекаря, шлюху или вора?
– Только не пекаря, – с мрачной усмешкой ответила Эрилин. – Я пробовала его стряпню. За такое «оскорбление» нельзя никого наказывать. По мне, так пусть этот критик живет и продолжает благое дело.
– Ну