человеческую жизнь это невозможно не только измерить, но и просто заметить. С течением времени стеклянный лист сверху становится тоньше и значительно утолщается в нижней части. Эльфам известно, что рано или поздно все окна откроются – сверху. Проблема состояла в том, чтобы измерить толщину стекла и при этом не разбить купол. Эрилин не решалась расколоть купол из страха причинить вред спящей внутри женщине. Но оказалось, что ее опасения напрасны. Стеклянная крышка держалась на простых петлях, и длинная извилистая трещина уже пробежала от верхней части к основанию. Эрилин сняла с пояса кинжал и легонько ударила рукоятью рядом с трещиной. Стекло треснуло еще раз, и острый осколок упал на тело спящей эльфийки. Эрилин осторожно приподняла крышку и взяла отколотый кусочек. Она измерила его бечевкой, а затем отломила по кусочку с каждого конца. Образцы она завернула в ткань и уложила в сумку. Тинкерсдаму ничего не стоит определить по ним возраст саркофага. Закончив с измерениями, девушка бросила прощальный взгляд на свою прародительницу.
Женщина, спящая под стеклом, была намного меньше Эрилин, с более тонкими чертами лица и хрупкими на вид костями. Кисти рук с длинными пальцами были уложены ладонями вверх, и Арфистка обратила внимание на огрубевшую от мозолей кожу левой ладони – женщина привыкла держать меч в левой руке. Девушка пришла к выводу, что эльфийка владела мечом очень давно – до того, как оружие обрело сверхъестественную скорость и мощь. Теперь его приходилось держать обеими руками.
Эрилин осторожно опустила крышку, а в душе ее поднялась волна холодной ярости и печали. Не подобало эльфийке благородного происхождения быть частью коллекции богача, словно какой-то неодушевленной диковинке.
В дверях сокровищницы девушка поклялась себе, что вернется и заберет ее отсюда, чтобы переправить к месту достойного упокоения. Но сейчас, в одиночку, такая задача была ей не по силам.
Арфистка мрачно сжала губы, прикрыла за собой дверь, вернулась к колодцу и, не медля ни секунды, бросилась в воду.
Похоже, дворфу пришлось несладко. Обломки панцирей двух гигантских креветок кружились в неспокойной воде, а их содержимое уже было разорвано на мелкие кусочки. Оставшиеся в живых чудовища были заняты пожиранием своих собратьев, и, похоже, это отвлечет их не меньше чем на целый день. Внезапно в дальнем углу колодца глаза Эрилин уловили излучение тепла. Там неуклюже поворачивался самый большой обитатель колодца. Эта креветка оказалась настолько велика и настолько глупа, что проглотила живого дворфа. Она давно уже поплатилась бы жизнью за свою оплошность, не вырони дворф свое оружие. Арфистка заметила блеск кинжала на дне, где многочисленные лапы чудовищ в непрерывных поисках съестного постоянно переворачивали клинок с боку на бок.
Эрилин вытащила из-за пояса ножи и нырнула в глубину. Гигантская креветка не заметила ее приближения; чудовище было занято неудачной попыткой переварить проглоченный обед. Она изгибалась и переворачивалась, то всплывая наверх, то снова уходя к самому дну. Хоть дворф и не мог долго обходиться без воздуха, он не собирался сдаваться и явно пытался вырваться наружу.
Арфистка вонзила нож между двух пластин полупрозрачного панциря, крепко сжала коленями туловище креветки и стала прорубаться к пленнику. Едва она прорезала на удивление прочное и эластичное тело, как дворф выскочил из брюха и, отчаянно молотя ногами и руками, устремился наверх. Эрилин поспешила за ним, обогнала и остановилась лишь у отмеченного отверстия. Там она обернулась, схватила дворфа за бороду и втащила в спасительный туннель. Оба мигом проскочили туннель и без сил вынырнули на поверхность. Дворф вцепился пальцами в сухие камни, выступавшие из воды по краям