окруженный множеством приспособлений, защищавших комнату и ее обитателя от неожиданных неприятностей. Прекрасный ковер ручной работы, выдержанный в тех же традиционных фиолетовых тонах, был завален множеством разноцветных подушек. Среди них лежала и лютня Данилы, чудесный старинный инструмент, отделанный черным деревом и перламутром. Рядом с лютней были брошены перевязь с пристегнутой к ней шпагой и древний меч в драгоценных ножнах. В последнем Эрилин мгновенно распознала магическое оружие, поскольку изогнутая рукоять была украшена затейливой резьбой.
От взгляда девушки не ускользнул даже радостный блеск серых глаз. Эрилин признавала, что наблюдательность и внимание к деталям у ее партнера развиты не хуже, чем у нее самой, и на мгновение задумалась, что же в облике растрепанной и слишком худой полуэльфийки, да еще наемной убийцы, могло вызвать радость.
– Прекрасная ночь для домушников, – легкомысленно заметил Данила, протягивая Эрилин бокал. – Этот прыжок производит сильное впечатление, но признайся, ты когда-нибудь пролетала мимо окна?
Эрилин покачала головой и рассеянно осушила бокал.
– Мы покидаем Тефир, – сказала она, поставив пустой бокал на столик.
Данила тоже выпил вино.
– Вот как? – настороженно спросил он.
– Кто-то назначил огромную награду за твою голову, – мрачно проговорила Эрилин и протянула Даниле тяжелую золотую монету. – Вот что выдают каждому, кто намерен выполнить задание. А в случае успеха убийце обещана сотня таких монет.
Данила опытной рукой взвесил золото и удивленно присвистнул. Монета приблизительно втрое превосходила обычный торговый образец. Названная Эрилин сумма представляла собой целое состояние, способное соблазнить самых опытных киллеров попытать счастья. Но опасность не произвела на Арфиста заметного впечатления. Он исследовал кусочек золота со страстью закоренелого нумизмата и восхищенно погладил пальцами выпуклые знаки и буквы.
– Похоже, моя персона привлекла внимание самых высокопоставленных лиц, – сдержанно заметил Данила.
– Выслушай меня! – воскликнула Эрилин и схватила Данилу за обе руки. – Я слышала, как в таверне исполнялась твоя баллада об Арфисте и его убийце.
– Милосердная Милил! – пробормотал Данила, и Эрилин прочла по его глазам, что он, наконец, осознал опасность.
Молодой бард действительно написал балладу об их первом с Эрилин задании. Он не исполнял ее публично вот уже два года и, уж конечно, не собирался представлять свое произведение в Тефире. Хотя в песне и не говорилось в открытую об Арфистах, даже простого упоминания об «этих надоедливых северянах» было достаточно, чтобы возбудить слухи и подозрения в этом беспокойном государстве. Кроме того, в тексте баллады имелись недвусмысленные намеки на личность Данилы, а внимательный слушатель без труда мог догадаться, что герой произведения и его автор – одно и то же лицо. Баллада должна была убедить Эрилин в том, что Данила – не просто самодовольный и скучный ухажер, и она достигла своей цели. Но исполнение этого произведения в Зазеспуре могло означать только одно: им пора уходить.
– Местные жители довольно своеобразно демонстрируют свои музыкальные пристрастия, не так ли? – легкомысленно произнес он.
Не успела Эрилин придумать достойный ответ, как Данила смущенно улыбнулся и примирительно поднял руки.
– Извини, дорогая. Сила привычки. Ты, безусловно, права. Мы должны немедленно уехать на север.
– Нет.
Эрилин протянула руку и коснулась одного из колец на руке Данилы – волшебного подарка его дяди, архимага Хелбена Арунсуна. Этот перстень мог мгновенно доставить его владельца и еще двух человек в безопасное убежище в стенах замка Черного Посоха или в любое другое место.
Эрилин терпеть не могла этот способ путешествий. По