воздух
тяжелым запахом ладана.
Саган довольно долго смотрел на пламя, сосредоточивая мысли. Затем
поднял рукав на левой руке, обнажив крепкое с синими прожилками запястье.
На смуглой коже, всегда прикрытой перчаткой, виднелись многочисленные шрамы
одинакового происхождения. В давние времена эти шрамы означали
принадлежность человека к священникам Ордена Адаманта. Теперь они означали
смерть, так как Орден был запрещен, и всех имеющих подобные шрамы
немедленно казнили.
Зажав в правой руке рукоятку кинжала, Саган быстрым, ловким движением
надрезал кожу на левой руке. Кровь заструилась из раны. Он поднес руку к
потиру. В колеблющемся свете горящего ладана было видно, как кровь капля за
каплей наполняет потир. Когда емкость до краев наполнилась кровью, Дерек
сунул раненую руку в пламя и зашептал молитву, не разжимая губ, чтобы
сдержать крик боли. Огонь обжег кожу, скрывая надрез; кровотечение
прекратилось.
От потери крови и мучительной боли кружилась голова. Дерек положил
локти на алтарь, поднял голову и начал беседу с Господом, излагая свои
доводы.
Дайена заперли в его каюте не потому, что таков был приказ
Командующего, а по рекомендации Мейгри, чтобы у него была возможность
поразмышлять, разобраться в душевной сумятице. Юноша лежал на кровати,
вперив взгляд в металлический потолок.
Ему очень не хватало синхоарфы, но она осталась в космолете Таска. У
него не было другого выхода, как, улетая, оставить ее на "Ятагане". Дайен
пытался слушать музыку из корабельной фонотеки, но в ушах постоянно звучала
музыка Платуса, отчего он злился и одновременно сожалел, что злится. В
конце концов Дайен перестал включать музыку и начал прислушиваться к
тишине. Но тишины как таковой не могло быть на гигантском военном корабле:
все звуки просто сливались в негромкий, мерный шум, который он находил на
удивление успокаивающим.
Лежа на кровати, Дайен упорно пытался найти ответы на вопросы: кто я?
почему я здесь? куда меня влечет? направляет ли меня кто-то или я мечусь
хаотично?
- Человечество ищет ответы на эти вопросы столетиями. А от меня хотят,
чтобы я их нашел за три дня, - сказал Дайен, обращаясь к лампочкам в
потолке.
Но лампочки только светили ярким светом. И леди Мейгри тоже не
помогала ему.
- Ты должен найти ответы сам, Дайен. Я не могу тебе подсказывать, во
что надо верить.
- Платус, по крайней мере, объяснял, во что верить не надо, - обиженно
говорил юноша.
- Разве? Может, он все-таки учил тебя познавать, подвергать сомнению,
искать правду? А ты вместо того, чтобы искать, решил, что она не
существует.
Дайен вспомнил часы, проведенные с Платусом над чтением Корана,
Библии, текстов Будды. Затем были Фома Аквинский, Жан-Поль Сартр, Декарт,
Шопенгауэр, Ницше. И тогда он понял, что они ищут правду - учитель и
ученик.
Лежа в оглушающей тишине, Дайен думал, что накoнец начинает понимать
Платуса. Постепенно обида, смешанная со злостью, стала уходить. Страж делал
то, что считал правильным. После всех ужасов, которые он видел, после
трагедии, свидетелем которой он был, разве можно осуждать Платуса за то,
что он потерял веру? Дайену хотелось бы знать, нашел ли Платус после смерти
то, чего искал.


* * *

Проходили дни. Саган был поглощен борьбою с Богом, Дайен искал пути к
Богу. А Мейгри подчеркнуто игнорировала Его. Бог привел ее сюда с одной
целью - мучить. Бог допустил, что добрый и