потолки и полы, нигде не разу не отклоняясь от раз избранного направления, ничто не препятствовало ей. Она стремилась к точно установленной цели – подвалу здания.
– Как видите, эта штука, чтобы достигнуть самого здания, должна была пройти сквозь силовое поле, окружающее поместье, через сад, где все живое погибает за тридцать секунд – это если вам еще повезет. Детекторы регистрировали движение в саду, но другие детекторы не дали этому никаких подтверждений.
Вот почему этот объект не попался ни в одну из тысячи или сколько их там этих дурацких ловушек, а совсем не потому, что были какие-то неисправности. Эта штука двигалась дьявольски быстро. Она прошла прямо сквозь укрепленную наружную стену, способную выдержать прямой удар лазерной пушки и не дрогнуть. Ничто ее не остановило. Ничто даже не создало для нее помех, по всей вероятности.
– Был ли подвал показан на схеме Рауля?
– Конечно. Не имело смысла не сделать этого. Масса людей уже знают о нем. Снага Оме
гордился хитроумным проектом здания. Он часто показывал его особым заказчикам. Лоти рассказывал, Оме как-то раз заявил, что мог бы взорвать атомную бомбу вблизи своего дома и вреда от этого взрыва было бы не больше, чем вмятины на стенах. Это, конечно, преувеличение, но не столь уж большое. Чего мы в схеме не показали, так это окружающего здание силового поля безопасности и не упомянули о системах безопасности внутри подвала.
– Но это не помешало. Что делал объект, когда проник в подвал? Забрал бомбу?
– Может быть, да. А может, испарил ее или съел. Мы показали эту штуку на экране. Мне известно лишь, что минуту назад эта бомба, черт бы ее побрал, была в подвале, а теперь ее там нет.
– Это дело… весьма серьезное. Черт, как бы нам все узнать наверняка?
– Может, никак. Мы получили два надежных показания, босс: первое – мы зарегистрировали повышение уровня радиации вокруг подвала. Это не так уж много, но достаточно, чтобы заставить нас подозревать преднамеренное оставление следа на пути объекта. Мы проверили суперструктуру подвала и обнаружили изменения в самом металле, химические изменения, достаточные для того, чтобы генерировать радиоактивность. И только в одном месте, непосредственно на линии передвижения объекта.
– Это первое. А что второе?
Крис нахмурился:
– Бомбу передвигали.
– Передвигали?
– Толкали, вручную. Понемногу, сантиметр за сантиметром, пока она не исчезла совсем. Но этого было достаточно, чтобы сработала сигнализация. Кстати, это была единственная тревога, которую вызвал объект. И произошло это лишь потому, что мы окружили бомбу всеми мыслимыми и немыслимыми типами самых чувствительных приборов, таких чувствительных, что они способны зарегистрировать упавший на нее волосок. Охрана прореагировала немедленно и бросилась в подвал, но ничего там не обнаружила. Ничего, кроме того, что бомба похищена.
– Охрана ничего не увидела и не услышала?
– То-то и оно, и это тоже странно, босс. Охрана не видела и не слышала ровным счетом ничего, но одна из охранниц доложила, что что-то чувствовала. Как будто ветка треснула за секунду до тревоги. Еще она сказала, будто почувствовала, что ее втолкнули в герметически закупоренную комнату. Но это ощущение почти сразу же исчезло. У нее нет признаков психического расстройства и не обнаружено никаких химических или иных воздействий. Но заметьте, то место, в котором она в тот момент находилась, босс…
Дикстер взглянул и тихо присвистнул. Положение этой охранницы было отмечено на диаграмме. Она находилась непосредственно на пути красной линии.
– Уж не хотите ли вы сказать, что это нечто прошло прямо сквозь нее? – спросил пораженный Дикстер.
– Сквозь нее. Проникло в подвал и снова вышло оттуда. Смотрите, детекторы движения зафиксировали