она, едва соблаговолив проститься с ним.
Бросив последний взгляд на Камилу, он ничего больше не сказал и удалился.
На некоторое время воцарилось молчание. Астарта задумчиво смотрела вслед Сагану, хмуря брови. Камила казалась растерянной и испуганной. Таск вновь обрел спокойствие, решив не вникать в тонкости ситуации.
– Выпить бы чего-нибудь, – сказал он, намереваясь поскорее убраться обратно в свою каюту. – Простите, миледи, с вашего позволения я удалюсь. – Он неловко поклонился, резко повернулся на каблуках и чуть не налетел на Цинтию.
– Хелло! – сказала Цинтия, улыбаясь ему, и взяв Таска за руку, снова повернула лицом к Астарте и Камиле. – Вы бы представили меня дамам.
– Ох, мне и в голову не приходило, что я буду тут нарасхват, – понизив голос, сказал Таск в надежде, что Цинтия поймет его и уведет отсюда.
– Кому вы нужны? – сказала Камила, глядя на Таска скорее печально, чем гневно. – Как вы могли предать его, Таск? Вы же друг Дайена!…
– Да? Хорошим же он был мне другом в эти последние три года, нечего сказать! – усмехнулся Таск, чувствуя руку Цинтии на своей руке, ее пристальный взгляд на себе, сознавая, что она ловит каждое его слово. – Я помог возложить эту проклятую корону на его голову и что получил в награду? Он бросил меня, мою жену и ребенка на произвол судьбы. Умри мы хоть с голоду – ему было бы все равно.
– Но если бы вы только обратились к нему, Таск! Если бы вы дали знать о себе…
– Приползти к нему на брюхе, явиться перед ним жалким попрошайкой? Ему бы это очень понравилось! Я и так обязан ему своей жизнью. Представляю себе, каково это было бы задолжать ему еще и деньги! Нет уж, у меня свой путь в этой галактике. Пойдемте, – обратился он к Цинтии. – Эта компания слишком важная для такой пешки, как я. Но за выпивку для вас я заплачу.
Таск был благодарен Цинтии за то, что она уводит его отсюда. Его тирада прозвучала весьма убедительно. Чертовски убедительно! Слова рождались в неведомой ему самому глубине его сознания, в черной и мрачной глубине и вырвались наружу, как гной из нарыва, в который всадили иглу. Неужели он говорил то, что думал на самом деле? Обижен ли он был на Дайена? Держал ли на него зло?
«Зачем я здесь? – спрашивал себя Таск. – Саган ли втянул меня в это дело или я сам втайне предвижу падение Дайена?»
– Это глупо. Кажется, крыша у меня уже поехала, – пробормотал Таск, проводя рукой по своим густым курчавым волосам. – Я не верю Сагану, а теперь перестаю верить даже себе самому.
– Что вы сказали? – спросила Цинтия, почти вплотную приблизившись к Таску.
– Ничего, ничего, – промямлил наемник.
– Не позволяйте ей морочить вам голову, – Цинтия метнула хитрый взгляд в ту сторону, где остались сидеть Астарта и Камила, безутешные, как будто выставленные напоказ в качестве дорогих экспонатов. – Как сказал лорд Саган, одна из них еще ребенок. А жена этого узурпатора – паршивая дрянь. Вы все сделали правильно, Туска. И сами знаете это.
– Да, я знаю это, – сказал Таск.
Он рад был бы напиться в этот вечер, но знал, что лучше не делать этого. Прежде чем он избавился от Цинтии, пришлось целых полчаса показывать ей фотографии маленького сынишки Джона. Принц Флэйм больше не проявлял к Таску интереса. Саган давно уже принес собравшимся свои извинения и удалился. Камиле и Астарте тем временем тоже разрешили вернуться в отведенные им комнаты. Таск улучил момент и незаметно ускользнул из зала. Он в одиночестве прошел свой путь обратно в каюту, которую уже начал воспринимать как собственную тюремную камеру.
Таск улегся в постель, и его мысли, как иголки, впивались в нарывы, гноящиеся у него в душе. Окончательно убедившись, что он безнадежно гнусное человеческое существо, Таск погрузился в тяжелый, беспокойный