черных брюк прямой линией спускались вниз до самых ботинок, черных и сверкающих лаком. Приталенный френч подчеркивал изящество фигуры короля.
Он тряхнул своими золотисто-рыжими густыми волосами, богатыми, пышными, как грива льва. Рыжие волосы стали символом Дайена, как и солнце в виде львиной головы, придуманная им эмблема. Оба эти символа часто обыгрывали карикатуристы. Рыжий цвет волос вошел в те дни в моду. По всей галактике молодые люди отращивали длинные волосы и красили их «под короля».
Дайен увидел в зеркале отражение приближающегося слуги, несшего пурпурную ленту.
– Нет, – сказал слуге Дайен, не отрывая глаз от своего отражения. – Сегодня не надо ничего, кроме наград.
– Очень хорошо, сир. Могу я спросить, не собирается ли Ваше величество присутствовать на официальном обеде при всех регалиях?
Этот слуга-андроид был оптимально запрограммирован и вышколен для самой безупречной службы джентльмену джентльменов галактики. Он был знаком со всеми формами принятого этикета и мог рекомендовать приличествующий каждому конкретному случаю галстук, воротничок, шарф и т.п., знал, какие вина следует подавать к тому или иному блюду, и хранил в своем компьютерном мозгу социальный календарь дел Его величества на ближайшие пять лет. А еще этот слуга мог, получив приказ, кого угодно убить.
– Да. Там будут представители средств массовой информации.
Из зеркала на Дайена, не мигая, пристально смотрели холодные голубые глаза, глаза Старфайеров. Дайену показалось, что они смотрят на него, как на кого-то чужого, незнакомого. Да и ему самому, настоящему, живому Дайену они знакомы не больше, чем он им.
О, это его отражение! Куда бы он ни пошел, оно всюду сопровождало его. В зеркалах, в глазах подданных, в линзах камер, на экранах, на мониторах, в журналах. Плоское, лишенное глубины, отчужденное, холодное, неосязаемое. Нереальное. Тень… цветная тень.
Дверь за спиной у короля открылась, и он увидел в зеркале отражение своей жены. Она была безупречно одета и безупречно причесана. Король и королева в ином виде почти не представали друг перед другом.
Дайен не обернулся к жене и продолжал смотреть в глаза своему отражению.
– Доброе утро, мадам, – сказал он, любезно улыбнувшись.
– Доброе утро, сир, – суховато ответила Астарта, чуть потупившись и наклонив свою красиво посаженную голову.
В присутствии посторонних приличия следовало соблюдать, даже если этот посторонний был всего лишь роботом. Репортеры раньше уже пытались тайно припрятывать технические устройства в такого рода случаях, хотя шансы на успех были ничтожны. Их величества не оставляли репортерам никаких надежд.
Астарта вошла в комнату и остановилась, пристально и молча глядя на Дайена. Ее деланная улыбка, выражение ее глаз были хорошо знакомы и неприятны королю.
– Это все, Симмонс. Я отбываю в течение часа.
– Очень хорошо, сир, Ваши величества. – Мигание огоньков выразило почтение слуги к королю и королеве. Симмонс выкатился из комнаты, очень вежливо и тихо закрыв за собой дверь.
– Вы отбываете сегодня утром? – спросила Астарта, когда они остались вдвоем. – И куда же?
– Прошу прощения, мадам, – не переставая поправлять манжеты, ответил Дайен, отражению Астарты. – Я приказал, чтобы Д'Аргент представил вам копию моего маршрута. Если он не сделал этого, я…
– Он сделал это, – со вздохом сказала Астарта, скрестив на груди тонкие руки.
Дайен пожал плечами в знак того, что не понимает причины беспокойства Астарты.
– В таком случае вы знаете, что я отправляюсь в Академию на официальную церемонию освящения. Это мой долг как учредителя.
– Я знаю, куда вы отбываете…
– Тогда зачем вы спрашиваете меня об этом, мадам?
– Мы могли бы отправиться туда вместе, – тихо сказала Астарта.
На бледных