дым.
– Немного тренировки на мишенях, только и всего.
От него не укрылась внезапная перемена в настроении партнера Рауля, Крошки, о котором было известно, что он «сопереживатель» – телепат и непременный спутник эмоционального неполноценного лоти. Внимательный взгляд его шустрых, смышленых глаз сначала прошелся по ряду мишеней, а потом задержался на лице Криса.
Если Рауля можно было назвать таинственным, то его спутника – загадочным.
Мало кто видел Крошку, никто никогда не слышал его голоса, не знал, откуда он взялся, какой он веры и кому служит. Весь он был укутан в непромокаемый плащ, из рукавов которого выглядывали две маленькие гуманоидные ручки, а почти все личико этого крошечного существа тонуло в высоком воротнике непомерно просторного дождевика. Видны были только пронзительные глазки. Все это убожество прикрывала сверху поношенная мягкая шляпа с продольной вмятиной.
Крис не мог бы даже с полной уверенностью сказать, он это или она, хотя Рауль говорил о нем «он». Но, учитывая собственный гермафродитизм лоти, Крис вообще не был уверен, что Рауль знал, чем отличается «он» от «нее».
Надо сказать, Крошку тоже чертовски интересовало, что там внутри у Криса.
Киборг делал все возможное, чтобы упорядочить свой мыслительный процесс, но это было куда труднее, чем отрегулировать как следует кибернетическую ногу или руку. Дело дрянь: его мозг может превратиться в такую же машину, как и все его тело.
Стереть. Отключиться. Вырубиться.
Никаких эмоций. Никакой боли. Диск вращается вхолостую.
– Очень жаль, что ваш покойный босс не установил ряда мишеней для отравителей, – заметил Крис, затягиваясь дымом сигары.
– Чрезвычайно интересная идея, – сказал, удивившись, Рауль. – До сих пор я даже и не представлял себе, что такое возможно, учитывая мирный характер моей профессии, – создавать эту атмосферу насилия и тревоги, которую все вы, кажется, находите столь привлекательной…
Тут Рауль умолк и сверху вниз взглянул на Крошку, а затем снова перевел взгляд на Криса, и мерцающие от действия наркотика глаза лоти показались киборгу не такими уж пустыми, какими он привык их видеть.
– Крошка говорит, что сегодня вы не ищете острых ощущений, Крис-киборг, – сказал Рауль, приглаживая свои черные волосы холеными руками.
Он оглядел ряд мишеней, сложных устройств, предназначенных для точного воспроизведения «мясного» отсека, счетное табло, зарегистрировавшее два убийства коразианцев, манекен в одежде человеческого существа женского пола, как попало брошенный на пол.
– Вы тренируетесь здесь с серьезными намерениями, – заметил Рауль.
– Работа такая, – как бы между прочим отозвался Крис, стараясь замять этот разговор. Вынув изо рта окурок, он швырнул его на бетонный пол и затоптал ногой.
Рауль метнул на Криса осуждающий взгляд. Очень осторожно нагнувшись, он поднял окурок, держа его между большим и указательным пальцами, и с гримасой брезгливого отвращения швырнул в пресс для мусора.
– Как ваше задание? – спросил Крис, меняя тему разговора. – Раз вы так быстро вернулись, то выполнили его, я думаю, как надо?
– Больше, чем как надо, – обворожительно улыбнулся Рауль. – Крошка говорит, что вы хотите уйти один.
Крис смерил Крошку таким взглядом, от которого впору было провалиться сквозь землю. Непромокаемый плащ как будто съежился, а глазки Кроши притаились под полями шляпы.
– Я думал, он ни черта не чувствует. С каких это пор, черт бы его побрал, он научился читать чужие мысли?
– Это приходит с годами. У его сородичей.
– Что? – хмыкнул Крис, не сводя глаз со шляпы. – Вы это серьезно?
– Серьезней некуда в этом абсурдном мире. Но вы, мне кажется, хотите сменить тему нашего разговора, Крис-киборг. Вы один идете на дело, чреватое смертельной опасностью.