с ними. Включая
доказательства, подтверждающие, что они намеренно напали на Новую Европу и
намеренно осуществляют свои действия по уничтожению французской колонии на
этой планете. Твоя фракция отрицает подлинность этих документов, но будь
же честной сама с собой, Джос.
- Ты тоже будь честным Гуннар... Нет, посмотри на меня. Что может
сделать один - единственный капер кроме того, как лишь еще больше
обострить враждебность и усложнить ситуацию? Ведь ты же прекрасно
понимаешь, что никто больше не последует твоему примеру. Пока что Франции
и ее союзником удается удерживать Парламент от объявления твоей экспедиции
вне закона. Но Министерство запретило все сделки по передаче кораблей в
частные руки, и Франция не в силах устроить такой законодательный
переворот, который отменил бы данный запрет. Ты погибнешь здесь, Гуннар, в
одиночестве, ни за что ни про что.
- Я надеюсь, что во Флоте начинается движение, - сказал он. - Если,
как ты выразилась, мне удастся обострить враждебность... Угу, не думай,
что это мания величия. Просто надежда. Но мужчина обязан думать и делать
то, что в его силах, даже если это не бог весть что.
- Женщина тоже, - вздохнула она.
Затем, внезапно вскочив с кресла, взяла у Хейма бокал, чтобы снова
наполнить его, и улыбнулась, с усилием, но без притворства.
- Хватит споров, давай остаток этого вечера будем сами собой. Мы так
давно не виделись.
- Уж это точно. Мне хотелось тебя увидеть, и я собирался непременно
это сделать после твоего возвращения на Землю, но мне думается, мы оба
были слишком заняты. Да и случая, вроде бы, как-то не выпадало.
- Слишком заняты, потому что слишком глупы, - кивнула она в ответ. -
Настоящие друзья - в лучшем случае - большая редкость. А ведь когда-то
были таковыми, не правда ли?
- Правда, - сказал он, стараясь как и Джоселин, не сворачивать с
безопасной на первый взгляд дороги. - Помнишь нашу пирушку в Европе?
- Как я могу забыть? - Она бросила на него ответный взгляд и снова
села, но на этот раз прямо, так что ее колени касались его.
Эта смешная маленькая таверна в Амстердаме, где ты стукался головой о
потолок всякий раз, когда вставал, и в конце концов тебе пришлось взять у
полисмена напрокат его шляпу. И вы с Эдгаром все время орали что-нибудь из
Эдды, и... Но как вы оба были прекрасны, когда мы в предместье Парижа,
раздетые донага, наблюдали восход солнца.
- Вы, женщины, были намного прекраснее, поверь мне, - сказал он,
чувствуя себя несколько неловко. Последовало молчание. - Мне очень жаль,
что у вас с Эдгаром все так получилось, - наконец отважился нарушить
тишину Хейм.
- Мы совершили ошибку, отправившись за пределы системы, - кивнула
Джоселин. - К тому времени, когда мы поняли, как губительно действует нам
на нервы окружающая обстановка, было уже слишком поздно. Сейчас он нашел
себе очень хорошую жену.
- Ну что ж, это кое-что.
- А как насчет тебя, Гуннар? Это был такой ужас... Я о бедной Конни.
Но ведь прошло уже пять лет, и неужели ты...
- Да, пять лет, ничего, - бесстрастно сказал он. - Не знаю, почему.
Она чуть-чуть отодвинулась и спросила очень мягко.
- Я не смею льстить себя надеждой, но не я ли была тому виной?
Он покачал головой. Лицо его зарделось.
- Нет. С этим давно покончено. Давай поговорим о чем-нибудь другом.
- Конечно. Ведь вечер нашего воссоединения должен пройти весело.
Салют!
Снова зазвенели бокалы.
Она начала говорить о прошлом, он поддакивал и дополнял -
банальность, присущая всякой дружбе: