векторы: крен на три румба, продольный крен на четыре с
половиной румба, поворот двигателя двадцать румбов.
Звезды закружились в иллюминаторах.
- Ускорение - на максимум!
В компенсирующем поле, заполнявшем корпус изнутри, давление не
ощущалось. Но двигатели взревели, как разъяренные звери.
- Приготовиться к Мах-ускорению! Внимание - 5, 4, 3, 2, 1!
Звездный свет задрожал, как если бы смотреть на него сквозь пелену
струящейся воды, и снова стал неподвижен. На этом коротком отрезке
фантастическое безынерционное ускорение не позволило достичь такой
скорости, при которой в действие вступали аберрация или эффект Допплера.
Но удаленный диск Авроры отпрыгнул еще дальше.
- Мах-ускорение прекратить!
Электронный сигнал отдал приказ раньше, чем Хейм успел произнести
его.
Компьютеры щебетали под руками Пенойера. "Лис" вернулся в обычное
пространство гораздо ближе к противнику. Но последний все еще двигался со
скоростью, превышающей кинетическую скорость капера, но теперь уже не
составляло труда уравнять векторы в пределах границы Маха.
- Орудие номер четыре, залп по курсу цели!
Ракета устремилась вперед. Среди созвездий блеснула мгновенная
вспышка атомного огня.
- Радисты, дайте мне универсальную частоту - скомандовал Хейм. Он
почувствовал, что весь взмок от пота. Маневр, заключавшийся в том, чтобы
обойти противника с фланга, не был бы возможен, если бы не Утхг-а-К-Тхакв,
нечеловеческая чувствительность которого при настройке гравитронной
системы была единственной надеждой. И инженер мог и ошибиться. Но теперь
Хейма переполнило не облегчение от миновавшей опасности, а самое настоящее
ликование.
- Они в наших руках! Еще добавить удар!
Завыла сирена. Корабль содрогнулся. Сработала автоматика, раздался
оглушительный лязг, затем последовали глухие удары.
- Боже мой, - фальцетом крикнул Пенойер. - Они вооружены!
Иллюминаторы закрылись, чтобы не дать глазам людей ослепнуть от
невыносимой яркости сверкающего вокруг огня. Рваные клочья атомов
образовывали в вакууме нечто вроде дождя или снегопада, и, закручиваемые в
вихре гидромагнитным полем корабля, уносились прочь, к звездам,
предварительно плюнув в материальный щит судна жестким рентгеновским
излучением. Метеоритные детекторы верещали вовсю, засекая шрапнель,
посылаемую со скоростью нескольких километров в секунду кассетными
боеголовками.
Но то, чтобы испугаться, просто не было времени.
- Открыть заградительный огонь! - скомандовал Хейм своим
артиллеристам. - Лазерное орудие номер три, посмотрите, не удастся ли вам
повредить на их посудине кольца Маха?
Это ж элементарное решение было все, что он мог сейчас сделать. Да и
его высококвалифицированные люди могли сделать немногим больше - просто
передать этот приказ автоматике. Машины смерти были слишком проворны,
слишком сильны по сравнению с человеческими чувствами. Лучи радаров
нащупали цель, звякнули компьютеры, ракеты врезались в летевшие навстречу
боеголовки и уничтожили их прежде, чем те успевали нанести удар.
Ослепительная энергия вырвалась из судна алерона. Остановить его было
невозможно. Но в то мгновение, когда он коснулся "Лиса", успев вызвать
лишь минимальные повреждения, собственный тяжелый лазер земного корабля
плюнул в ответ. Лист боевой обшивки превратился в пар, луч проник внутрь,
и вражеское орудие умолкло. Оставляя жженый след, провел линию по корпусу
Алерона, нащупывая арматуру межзвездного двигателя. Это была мишень