и он готов назначить справедливую плату. Дома для нас построят, не будет проблем с питанием и одеждой. Мне показалось, что он делал это из-за Анны. Он не спускал с нее глаз, и я чувствовал, что Северцев, перехватывая эти взгляды, едва сдерживается.

Мне пришлось незаметно сжать его руку, чтобы заставить промолчать. Мне необходима была информация о городе, в котором видели Ланию. Ради этого стоило потерпеть не слишком приятные манеры хозяина хутора. Стараясь отвлечь его внимание от Анны, я спросил:

– Такая ограда понадобилась вам для защиты от зверей или здесь бывают более опасные визитеры?

– Здесь много чего бывает. Иногда наведываются банды из города. Демеросу мы платим дань, от остальных отбиваемся. Но хуже всего, когда весной из Чертовой щели ползут головасты… А вообще-то у нас не так уж плохо, – спохватился он. – Намного лучше, чем в городе. Здесь мы сами себе хозяева. Никто нам не указ. Конечно, приходится работать, зато на себя, не на дядю.

Я не слишком с этим согласился, вспомнив о дани Демеросу и о сбежавшем от хорошей жизни Семене, но спорить, разумеется, не стал.

– Как далеко отсюда до города?

Мой вопрос хозяину не понравился, и он промолчал. За него ответил Семен:

– Один дневной переход. После Темного леса… Правда, через лес не всегда удается пройти, а так недалеко…

– Что-нибудь известно о тех, кто построил здесь город?

– Кого это сейчас интересует? Каждый думает лишь о том, как выжить. Здесь суровый мир.

Я это понял еще на заброшенном руднике, но не разделял такого полного безразличия к миру, в котором приходится жить.

– А вернуться вы не хотите? – спросил я Семена напрямую, с интересом наблюдая, какую реакцию вызовет мой вопрос у хозяина.

– Вернуться куда?

– Обратно в Барнуд.

– Вы знаете туда дорогу?

– Кто знает, может, и найдем.

– А чем там лучше?

– Ну, из Барнуда можно вернуться и на Землю…

– Вы смеетесь? Знаете, сколько стоит билет на пассажирском космолете? По мне, так лучше уж здесь жить, чем гнуть спину на рудниках «Феникса».

Хозяин не оправдал моих ожиданий и никак не прореагировал на эти вопросы, разве что узкие щели его глаз еще больше сузились, скрывая злобу. Был ли здесь переход? Знали ли они о нем? Пока я не получил на это даже слабого намека.

Разговор угас. Я не спеша тянул домашний квас из глиняной, плохо обожженной кружки и вспоминал вечер с Ланией. Тот вечер, когда я нашел ее в Барнуде-2. В чужом и пустом мире, в который она пришла добровольно для того, чтобы помочь мне. Что за дверь я выбрал? Возможно, она вела не только к Лании…

Во время нашего разговора с Рамисом я выразил сомнение по поводу судьбы цивилизаций, попавших под управление Гифрона. Он отчетливо понял, как много для меня значил вопрос об их судьбе. Если он хотел добиться моего добровольного согласия на его чудовищное предложение – он должен был показать мне хотя бы одну из таких цивилизаций. Разумеется, не изнутри. Только лакированный фасад. Вот для чего могла понадобиться силовая стена перед вторым городом на этой планете.

Я давно заметил, что за бессмысленными на первый взгляд поступками Гифрона всегда скрывается определенная цель, пусть и не сразу понятная с точки зрения человеческой логики.

Рано или поздно я пойму, почему мы здесь оказались и чего ждал от меня Гифрон.

Ни на минуту я не забывал о светящемся шаре, несущем в себе зародыш нового Гифрона. И смертельную опасность для всего человечества. Больше всего я боялся утратить контроль над ситуацией. Гифрон мог передумать и подобрать другого, более сговорчивого кандидата…

Тогда нам отсюда не выбраться… Он забудет о нас, как забыл о десятках других, бесполезных для него и заброшенных в этот дикий мир людей.

Возможно, Земля и все восемь миллиардов людей, обитавших