любой звук. Они и сейчас нас слышат – но они не понимают человеческой речи и не способны ее запомнить. Здесь у них нет переводчиков.

– Вы немало о них знаете…

Наверно, в моем тоне прозвучало нечто похожее на недоверие или какое-то невысказанное подозрение. Ее рассказ хорошо увязывался с известными мне фактами и многое объяснял, но оставалось еще кое-что…

– Да. Мне понятно ваше сомнение. Мы потратили немало сил и времени, прежде чем научились безошибочно отличать тех, кто служит гиссанцам, от обычных людей. Это знание стоило немалых жертв, но в конце концов…

Я весь обратился в слух и даже слегка подался вперед.

– Вы знаете, какого цвета ваша кровь, мистер Егоров?

– Что за странный вопрос? Разумеется, она красная!

– Не хотите проверить?

Что-то было в ее вопросе такое, от чего я почувствовал себя так, словно порыв ледяного ветра ударил мне в лицо. Преодолевая странную нерешительность, я потянулся к держателю с электронным карандашом и разными канцелярскими мелочами, однако там не было ничего подходящего. Я уже совсем было собрался воспользоваться своим необычным ножом, но что-то меня остановило. Возможно, то самое недоверие, о котором она только что говорила. В конце концов она достала из ящика стола обыкновенные канцелярские ножницы и протянула их мне.

– Извините, ничего дезинфицирующего у меня нет.

– Это не важно. Перед отправкой мне сделали универсальную вакцинацию.

Я нервничал, и царапина на руке получилась слишком глубокой. Капли моей крови испачкали ее девственно чистый стол, и это на какое-то время отвлекло меня от сути эксперимента. Лишь несколько секунд спустя я заметил, что растекшиеся по столу тонкие алые пятнышки отчетливо отдают голубизной…

– После первого приема «голубого грома» кровь становится вот такого необычного цвета. Для того чтобы процесс стал необратимым, требуется еще две дозы. Тогда кровь становится синей – железо заменяется медью, а человек попадает в полную и окончательную зависимость от гиссанцев. Без наркотика он уже не может жить.

Во рту у меня пересохло, и голос прозвучал непривычно хрипло:

– Я не принимал «голубого грома»!

– Конечно, вы его не принимали. Скорпионы, которых вы видели в приемном пункте «Феникса», выделяют из своих желез активные биологические вещества, вызывающие в крови человека образование наркотика. Настоящий «голубой гром» – продукт, созданный на основе нашей собственной крови. В вашем случае доза яда, призванного превратить вашу кровеносную систему в наркотического донора, оказалась недостаточной. Я должна была в этом убедиться, прежде чем решить, что с вами делать дальше.

– А если бы я не согласился на ваш тест?

– Я бы вас застрелила.

Она сказала это совершенно спокойно – почти равнодушно, и именно поэтому я не усомнился в том, что она могла это сделать.

– Спасибо за откровенность, мисс Брове, но мне показалось, что для простого помощника мэра вы знаете слишком много. И слишком много вопросов еще требуют ответов. Откуда, к примеру, вы узнали, что со мной произошло в приемном пункте «Феникса»? И как вы здесь оказались? Здесь, в Барнуде-2? Вы, кажется, говорили, что для каждого, кто подвергся воздействию «голубого грома», создается свой собственный город?

– Совершенно верно. В создании четырехмерной пространственной конструкции непосредственное участие принимает сознание одурманенного наркотиком человека. Такая конструкция строго индивидуальна. В ней нет места другим биологическим объектам. Исключение существует лишь для самих гиссанцев.

– Так что же вы тут делаете, в моем Барнуде? Как вы тут оказались?

– Я решила вам помочь. Каждый человек, каждый нормальный человек в нашем движении представляет огромную ценность, особенно если он располагает такими навыками и