сумку в кузов.
Уилл обрушил на него целую лавину сведений, рассказав, как они нашли яхту, как та выглядит, как их до сих пор донимают ежедневные посетители.
– Многие считают, что это мы сунули ее в яму.
– Могу понять, откуда у них такое мнение.
Уилл сосредоточенно всматривался вперед. Машина оставила огни Форт-Мокси позади, выкатившись на темные просторы прерии.
– Только сумасшедшему придет в голову такое, – продолжал парнишка, словно не слышал реплики Макса. – Будь у нас такая яхта, мы спустили бы ее в озеро, а не в яму.
Макс даже не представлял, что за судно можно найти посреди пашни. В его воображении сложился образ прогнившего корыта с фонарями, свисающими с планшира, и он оказался совершенно не готов к зрелищу, ждавшему в амбаре, куда привела его Джинни.
– Боже мой! – выдохнул он. – Вы меня разыгрываете!
Изящная яхта сверкала яркими красками даже в свете голых ламп накаливания. Уилл оказался прав: подобному судну место в озере Виннипег, а не в обшарпанном амбаре в окрестностях Форт-Мокси.
– Мы не имеем представления, откуда она взялась, – сказала Джинни, угадав его мысли по выражению лица. – Ни малейшего.
Яхта стояла на прицепе. Снабженный шарниром грот был сложен. У стены высилось несколько свертков белого холста.
– Это паруса, – пояснила Джинни, проследив направление взгляда Макса.
По влажной духоте и запаху конюшни Макс догадывался, что в глубине амбара расположены стойла лошадей. Потом разглядел лампу на носу судна, длинную и каплевидную, но та не горела. На всем судне не было ни огонька. Широкий, длинный киль шел от носа до кормы. Штурвал виднелся на корме, но вполне вероятно, что его дубликат имелся и в рубке, установленной чуть впереди от кокпита. На носу, под лампой, были начертаны черные угловатые письмена, не похожие ни на какие известные Максу.
– Ты их выключила? – спросил он. – Лампы, я имею в виду.
– Не совсем. – Джинни щелкнула выключателем.
Амбар погрузился во тьму – непроглядную, вязкую, чуть ли не осязаемую. Лошади забеспокоились.
– Джинни! – окликнул Макс.
– Давай подождем.
Что-то затлело – сперва слабым, фосфорическим блеском, текучим и аморфным, словно лунный свет, просачивающийся сквозь тонкую облачную пелену. Свет становился ярче прямо на глазах, набираясь насыщенной зелени, как лужайка после весеннего ливня или лучи солнца, просачивающиеся в море. Он наполнил стойла, озарил вилы и мотыги, отбросил резкие тени от трактора и яслей, расположенных у стены. Макс изумленно глядел на сияние, теперь уразумев, чем была напугана Джинни.
– С другой стороны еще одна, – сообщила она. – Белая.
– Габаритные огни, – произнес Макс. – Но они ведь неправильные, а? Здесь левый борт. Огонь должен быть красным.
– Не знаю.
– Ну да, красный по левому, а зеленый по правому. – Обойдя яхту, он осмотрел ее с другой стороны. – А белый – это вообще пальцем в небо. – Он потрогал обшивку, и та оказалась на ощупь приятной, как резное красное дерево или кожаное кресло. Макс обернулся к Джинни. – Она старая?
– Даже не представляю! – махнула та рукой.
Макс сцепил руки за спиной и двинулся вокруг яхты. Итак, прежде всего стоило бы выяснить, зачем зарывать в землю такое сокровище?
– Кто-нибудь предъявлял на нее права?
– Нет.
– Она в прекрасном состоянии, хоть в витрину ставь. – Он недоверчиво разглядывал сверкающие борта, полированные мачты, яркие краски. Потом подошел к полкам с парусами. На ощупь материал оказался совсем не похожим на парусину.
– Мы выстирали их, – сообщила Джинни.
– Вряд ли она долго пролежала в земле.
– Ни за что не поверю, что ее закопали на моей памяти. Сколько я здесь живу, такого быть не могло.
– А что было внутри? Трупы?
– Мы тоже этого опасались. Нет, никаких трупов. И никаких наркотиков.
–