покорно отперла амбар и вытащила прицеп под хмурое небо стареньким трактором «Джон Дир». Развешанные на прицепе таблички призывали посетителей ничего не трогать.
– А стоит ли утруждать себя? – спросил Макс, за обе щеки уписывая блинчики и бекон. – Оставь судно в амбаре, и все это безобразие прекратится.
– Я бы не задумываясь так и поступила, но Том считает, что это не по-добрососедски. Он думает, что, раз люди приехали поглядеть на эту штуковину аж из Виннипега или Фарго, они имеют право ее увидеть. – Она пожала плечами. – Не то чтобы я была с этим не согласна, но эта суматоха уже сидит у меня в печенках.
Подъехали новые машины с зеваками, пока Макс заканчивал завтрак.
– Мы надеемся, что скоро им это наскучит. Или они промерзнут. Нам все равно. – На мгновение холодные голубые глаза Джинни встретились со взглядом Макса. В ее глазах до сих пор читался страх, даже при свете дня. – Макс, я бы с радостью избавилась от яхты.
– Тогда продайте ее. – Макс знал, что Джинни может уговорить мужа.
– Мы непременно так и поступим. На это уйдет какое-то время. Но я даже не уверена, что мы можем ею свободно распоряжаться.
Макс доел блинчики и потянулся за новой порцией. Обычно он старался не переедать, но устоять перед стряпней Джинни не мог.
– Любопытно, – произнес он, – не зарыто ли тут что-нибудь еще.
– Надеюсь, нет, – вздрогнув, отозвалась Джинни.
Макс все пытался составить сценарий, сводящий концы с концами, и никак не мог отделаться от мысли о мафии – кто ж еще способен измыслить нечто столь же дикое? Быть может, яхта была важной уликой в каком-нибудь чикагском убийстве?
Кто-то постучал в кухонную дверь.
Открыв, Джинни увидела женщину средних лет, одетую в меха, в сопровождении невозмутимого седовласого шофера.
– Миссис Ласкер? – справилась пришедшая.
Джинни кивнула.
Женщина вошла, расстегнула шубу и тут увидела Макса.
– Доброе утро, мистер Ласкер.
– Моя фамилия Коллингвуд.
При этом известии она лишь слегка приподняла бровь и повернулась обратно к Джинни.
– Я Эмма Маккарти. – Ее острые, инквизиторские черты говорили о высокомерной привычке судить все и вся. – Я хотела бы осведомиться, не продается ли ваша яхта, дорогуша. – Она закрыла за собой дверь, оставив шофера на крыльце.
– Да нет, вряд ли, – ответила Джинни. – Мой муж в восторге от нее. Мы собираемся сами воспользоваться ею ближайшим летом.
Маккарти кивнула и уселась на стул, дав Максу знак налить кофе.
– Прекрасно вас понимаю. На вашем месте я была бы настроена точно так же. Очаровательная яхта.
Джинни вручила чашку гостье.
– Несомненно, вы хотите иметь возможность выбора, – продолжала та. – Однако могу вас уверить, лучшей цены вам не предложит никто. Может, вы позволите мне взглянуть на судно поближе? Я хотела бы осмотреть каюты. И мотор.
Джинни присела за стол напротив гостьи.
– Должна вам сказать откровенно, мисс Маккарти...
– Миссис, – поправила та. – Мой муж Джордж, упокой, Господи, его душу, нипочем не снес бы, если бы я теперь отреклась от него.
– Миссис Маккарти, – улыбнулась Джинни, – я с удовольствием покажу вам яхту. Но в данный момент я не готова принять ваше предложение.
Миссис Маккарти сбросила шубу, позволив ей упасть на спинку стула и всем своим видом заявляя: «Выложим карты на стол».
Извинившись, Макс пошел собирать вещи. Пора возвращаться в Фарго. Том скоро приедет, по владениям слоняется толпа зевак, так что в присутствии Макса вряд ли есть нужда. Из окна гостиной ему было видно, что автомобили все продолжают прибывать. Заморосил дождь. Виднеющиеся за дорогой серые, пустынные поля протянулись до самого горизонта.
Откуда ж тут взялась яхта?
Ни регистрационного номера, ни табличек.
А паруса якобы пролежали в земле больше двух десятков лет,