нельзя назвать вежливым.
Такката-Джим не изменил выражения. В отсутствие капитана именно он
командует кораблем и всем экипажем. Но этот человек обращается с ним, как
с только что отнятым от груди младенцем. Это раздражало его, но
Такката-Джим очень старался, чтобы Метц не заметил, как реагирует на такое
обращение помощник капитана.
- Да, доктор Метц, - сказал он.
А тот продолжал:
- Отряду Хикахи вообще не следовало покидать корабль. Я предупреждал
Тома Орли, может произойти нечто подобное. Юный Тошио... и все эти фины,
они так долго не связываются с нами. Будет ужасно, если с ними что-нибудь
случится!
Такката-Джим считал, что понимает, о чем на самом деле думает Метц.
Человек, вероятно, думает, как ужасно будет, если кто-то из экипажа
"Стремительного" погибнет не у него на глазах... и он не сможет судить о
его поведении для своих бихевиористских и генетических штудий.
- Если бы только Крайдайки прислушался к вам, сссэр, - повторил он. -
Вам всегда есть что сказать.
Рискованно; но если человек за невыразительной маской Такката-Джима
разглядел сарказм, то не подал виду.
- Что ж, приятно это слышать, Такката-Джим. Очень проницательно. Я
знаю, у вас много дел, поэтому я найду свободную линию связи и сам разбужу
Крайдайки. И как можно мягче сообщу ему, что преследователи двинутся за
нами к Китрупу.
Такката-Джим почтительно кивнул с высоты своего роста.
- Вы очень добры, доктор Метц. Сделайте одолжение.
Метц похлопал лейтенанта по боку, словно успокаивая. Такката-Джим
перенес этот покровительственный жест с напускным спокойствием и посмотрел
вслед уплывающему человеку.
Мостик представляет собой заполненную жидкостью сферу, которая слегка
выступает из цилиндрического корпуса на носу корабля. Из большого
иллюминатора командного центра открывается вид на неясную картину
океанских хребтов, осадков и плавающих морских животных.
Огражденные сетями рабочие места членов экипажа освещаются лампами.
Но большая часть помещения находится в глубокой тени, а отборный персонал
выполняет свои задачи быстро и почти беззвучно. Единственные звуки кроме
всплесков и шипения рециклированной оксиводы - перемежающиеся щелчки
сонаров и краткие профессиональные реплики операторов.
"Надо отдать Крайдайки должное, - сказал себе Такката-Джим. - Из
своего экипажа он создал отлично работающий механизм.
Конечно, дельфины менее последовательны, чем люди. Невозможно заранее
предугадать, что подействует на неодельфина, но не успеешь оглянуться, а
он уже работает в состоянии стресса. На корабле это лучший из возможных
экипажей, но достаточно ли этого?
Если допустить хоть одну радиационную или пси-утечку, ити набросятся
на нас быстрее, чем касатка на тюленей".
Такката-Джим с горечью подумал, что фины исследовательского отряда
находятся в большей безопасности, чем их товарищи на борту. Метц дурак,
что беспокоится о них. Они, наверно, отлично проводят время.
Такката-Джим постарался вспомнить, каково плыть в открытом океане,
без доспехов, и дышать свежим воздухом. Каково глубоко нырнуть в воду, как
могут только стеносы, где большеротые боящиеся удаляться от берега
турсиопы редки, как дюгони.
- Акки, - обратился он к оператору электронного искателя, молодому
фину гардемарину с Калафии, - ты получил подтверждение от Хикахи? Ей
передан приказ об отзыве?
Гардемарин из колонии - небольшого роста, разновидность турсиоп с
желтоватой окраской тела. Он все еще не привык дышать и говорить в
оксиводе. И ответил на странном