он мрачно и печально.
– Все стали рабами?
– Все, кроме тех, кому повезло, и они были убиты или умерли от болезней.
– А что было потом?
– Все умерли.
– Значит наше спасение в этом, – сказала Путукам. – Умереть. Уж лучше бы мы попали в руки карибов. Пусть бы они вырвали у нас сердце и съели печень. Тогда, по крайней мере, мы были бы принесены в жертву богу.
– А что ты видела?
– Я видела безумный сон, – сказала она. – В нем нет ни капли правды.
– Тот, кто видит сон, не может судить об этом, – возразил Байку. Она вздохнула.
– Ты можешь подумать, что я плохая ясновидящая и боги не любят мою душу. Мне снилось, что за нами наблюдают какие-то мужчина и женщина. Они – взрослые, и все же во сне мне привиделось, что они на сорок поколений моложе нас.
– Останови, – сказала Тагири. Он выключил систему.
– Перевод точный? – спросила она. Хасан вернул изображение чуть назад, и вновь просмотрел его, на этот раз отключив устройство перевода. Так он дважды прослушал разговор.
– Перевод достаточно точен, – сказал он. – Слова, переведенные как “мужчина” и “женщина”, взяты из какого-то более старого языка и, возможно, означают “мужчина-герой” и “женщина-героиня”. Еще не боги, но уже не простые смертные. Они часто пользуются этими словами, говоря друг о друге, но не называют так людей из других племен.
– Хасан, – сказала она, – меня не интересует этимология. Я спрашиваю о смысле того, что она сказала. Он изумленно посмотрел на нее.
– Не думаешь ли ты, что она видела нас?
– Но этого не может быть, – ответил Хасан.
– Сорок поколений. По времени вроде бы совпадает? Мужчина и женщина, наблюдающие за ними.
– Разве во сне не может быть видений будущего? – спросил Хасан. – И поскольку в наши дни Служба так тщательно прочесывает все периоды истории человечества, неужели не может случиться так, что иногда наблюдатель услышит рассказ о сновидении, в котором, как ему кажется, фигурирует он сам?
– Вероятность совпадения, – задумчиво ответила Тагири.
Она, конечно, была знакома с этим принципом, который подробно рассматривался на заключительных этапах обучения. Но здесь было что-то другое. Она была уверена. Когда Хасан показывал всю сцену в третий раз, Тагири почудилось, что, рассказывая свой сон, Путукам все время смотрела прямо на них. Да так пристально, словно действительно видела какие-то, пусть и не совсем четкие, фигуры.
– Довольно неожиданно, не правда ли? – усмехнулся Хасан, посмотрев на нее.
– Покажи мне дальше, – сказала Тагири. Конечно увиденное было неожиданным, но не менее неожиданной была усмешка Хасана, обращенная к ней. Никто из ее подчиненных никогда не позволил бы себе подобной усмешки и фамильярности. Правда, непохоже, чтобы это была дерзость… скорее, проявление дружеских чувств, да, пожалуй, именно так.
Он включил Трусайт и они стали смотреть дальше.
– Мне снилось, что они смотрели на меня трижды, – говорила Путукам, – и, похоже, женщина знала, что я ее вижу.
Хасан быстро нажал кнопку “Пауза”.
– Нет бога, кроме Бога, – пробормотал он по-арабски, – и Мухаммед – пророк его.
Тагири знала, что иногда мусульманин говорит так в тех случаях, когда христианин просто выругается.
– Вероятность совпадения? – задумчиво сказала она. – А мне показалось, что она действительно видит нас.
– Если мы опять просмотрим эту сцену, – сказал Хасан, – тогда это будет в четвертый раз, а не в третий.
– Но когда она впервые упомянула об этом, мы действительно наблюдали за ней в третий раз. Изменить это невозможно.
– Трусайт никогда не влияет на прошлое, – сказал Хасан. – Машину невозможно увидеть там.
– А откуда мы это знаем? – спросила Тагири.
– Потому что это невозможно.
– Теоретически.
– И потому что такое никогда не случалось.
– До сих