пор.
– Тебе хочется верить, что она действительно видела нас в своем никотиновом сне?
Тагири пожала плечами, изображая безразличие, которого она в данный момент вовсе не испытывала.
– Если она видела нас, Хасан, пойдем дальше и посмотрим, как она это объяснит.
Медленно, несколько нерешительно, Хасан включил Трусайт, чтобы продолжить наблюдение.
– Тогда это видение будущего, – сказал Байку. Кто знает, какие чудеса сотворят боги через сорок поколений?
– Я всегда считала, что время движется большими кругами, и жизнь – это огромная корзина, куда вплетены все мы, и каждое поколение образует свой круг, – сказала Путукам. – Но откуда же тогда взялись эти белокожие чудовища, пришедшие из моря? Разве они были в каком-то из кругов? Видимо, корзина порвалась, время прервалось и весь мир вывалился из корзины прямо в грязь.
– А что означают эти мужчина и женщина, наблюдавшие за нами?
– Ничего, – ответила Путукам. – Они просто наблюдали. Им было интересно.
– А сейчас они нас видят?
– Они видели все муки и страдания, приснившиеся тебе, – сказала Путукам. – Им это было интересно.
– Что значит “интересно”?
– Мне кажется они были опечалены, – сказала Путукам.
– Но… ведь они же белые? Выходит, они смотрели, как страдают другие люди, и им было все равно, как и всем белым?
– Они темнокожие. А женщина совсем черная. Мне никогда не случалось видеть человека с такой темной кожей.
– Тогда почему они не помешают белым людям превратить нас в рабов?
– Может быть, это не в их силах, – сказала Путукам.
– Если они не могут спасти нас, – сказал Байку, – тогда почему они смотрят на нас? Значит, они чудовища, которым нравится видеть страдания других людей?
– Выключи это, – сказала Тагири Хасану. Он остановил изображение и с изумлением взглянул на нее. У Тагири было в лице что-то такое, что заставило его наклониться к ней и коснуться ее руки.
– Тагири, – ласково сказал он, – из всех людей, кто когда-либо наблюдал прошлое, тебя единственную никогда, даже на мгновение, не покидало чувство сострадания.
– Она должна понять, – прошептала Тагири, – я бы помогла ей, если бы только это было в моих силах.
– Но как же она может понять это? – спросил Хасан. – Даже если она действительно видела нас каким-то образом, в обычном сне, вряд ли она сможет постичь, что наши возможности не безграничны. Если мы можем заглянуть в прошлое, то для нее мы – боги. Поэтому она думает, конечно, что мы можем сделать все, что угодно, но просто не захотели вмешиваться. Но ведь ты и я знаем, что мы не всесильны, и в данном случае у нас вообще нет права выбора.
– Боги, не обладающие властью богов, – сказала Тагири. – Что за ужасный дар!
– Прекрасный дар, – возразил Хасан. – Ты же знаешь, что истории, которые мы раскопали, изучая рабство, пробудили большой интерес и сочувствие во всем мире. Ты не можешь изменить прошлое, но ты уже изменила настоящее, и эти люди отныне не забыты. Нашим современникам они ближе, чем герои древности. Это и есть та единственная помощь, которую ты могла им оказать. И ты это сделала. Теперь их помнят и знают об их страданиях.
– Этого недостаточно, – сказала Тагири.
– Если это все, что ты можешь сделать, – возразил Хасан, – то этого достаточно.
– Ну, я готова, – сказала Тагири. – Покажи остальное.
– Может, нам лучше подождать?
Она молча наклонилась и сама нажала кнопку воспроизведения.
Путукам и Байку собирали землю и золу, смешанные с их рвотой, и бросали в табачный отвар. Огонь под горшком потух и пар из него больше не поднимался, но они стояли на коленях, склонив головы над горшком, вдыхая запах грязи, рвоты и табака.
Путукам заговорила нараспев:
– Из моего тела, из земли, из дурманящей воды, я… Трусайт II автоматически остановился.
– Он не