и ученых. Я даже думаю, что королева Изабелла, как и я, влюбилась в твои рыжие волосы и огонь, пылающий в глазах.
– Боюсь, что теперь у меня больше седых волос, чем рыжих.
– Что-то незаметно, – ответила она.
– Сеньора, – сказал он, – когда я прибыл на Гомеру, я лишь молился, чтобы завоевать вашу дружбу, о большем я не смел и мечтать…
– Похоже на начало длинной, изобилующей изящными оборотами речи, в конце которой мое откровенное предложение будет отклонено…
– О, сеньора Беатриса, не отклонено, а скорее отложено…
Она протянула руку, наклонилась, и коснулась его щеки.
– Знаешь ли, Кристобаль, ведь красавцем тебя не назовешь.
– Я тоже всегда так считал, – ответил он.
– И тем не менее от тебя нельзя оторвать глаз. А когда тебя нет рядом, все равно продолжаешь думать о тебе. Я потеряла мужа, ты жену. Господу было угодно избавить их от земных мук. Неужели нам следует мучить себя неудовлетворенными желаниями?
– Сеньора, а сплетни? Если бы я остался на ночь…
– Ив этом все дело? Тогда уйдешь до наступления полуночи. Спустишься вниз через парапет по шелковому канату.
– Бог услышал мои молитвы, – сказал он ей.
– А что ему еще оставалось делать, раз ты выполняешь его повеление?
– Я не осмелюсь согрешить и впасть в немилость у Него именно сейчас.
– Да, мне следовало соблазнить тебя еще в Санта Фе.
– И есть еще одно обстоятельство, сеньора. Когда я успешно завершу это великое предприятие, я вернусь домой не простолюдином, приобщившимся к дворянству лишь благодаря женитьбе на девушке не слишком знатного происхождения с острова Мадейра. Я буду вице-королем. Я буду адмиралом флота.
Он усмехнулся.
– Как видите, я последовал вашему совету и заранее оговорил все условия в подписанном королем документе.
– Неужели вице-королем?! Боюсь, тогда вы и взглядом не удостоите правительницу какого-то далекого острова.
– О нет, сеньора. Я буду адмиралом и, оглядывая свои океанские владения…
– Подобно Посейдону, правителю всех берегов, омываемых водами океана…
– Я никогда не найду более дорогого для меня сокровища, чем остров Гомера, и более чудесной жемчужины, чем прекрасная Беатриса.
– Ты слишком много времени провел при королевском дворе. Твои комплименты звучат заученно.
– Разумеется, ведь я повторял их изо дня в день целую неделю, пока, терзаясь, ждал вашего возвращения.
– Ты хочешь сказать, что ждал возвращения “Пинты”.
– Вы обе опоздали. Однако ваше рулевое устройство оказалось в порядке.
Она покраснела, затем рассмеялась.
– Вы упрекнули меня, что мои комплименты звучат слишком высокопарно, и я подумал, что вы оцените комплимент в кабацком духе.
– Ах вот как это называется? И что же, за такие любезности продажные девки спят с клиентами бесплатно?
– Не продажные девки, сеньора. Такие поэтические сравнения предназначены не для тех, с кем можно переспать за деньги.
– Поэтические?
– Ты моя каравелла, с наполненными ветром парусами…
– Осторожнее с морскими выражениями, друг мой.
– …С наполненными ветром парусами и ярко-алыми флагами, трепещущими на ветру, подобно губам твоим, когда ты говоришь.
– А у тебя неплохо получается. Или это было придумано заранее?
– Нет, это экспромт. Твое дыхание как благословенный попутный ветер, о котором молятся моряки, а при виде твоего руля у бедного моряка вздымается мачта.
Она слегка ударила его по щеке, не желая, однако, причинить боль.
– Выходит, я оказался непутевым поэтом.
– Поцелуй меня, Кристобаль. Я верю в твою миссию, но если ты не вернешься, я хотела бы, по крайней мере, чтобы твой поцелуй напоминал мне о тебе.
Он поцеловал ее, потом еще раз. Но потом ушел, чтобы заняться последними приготовлениями к отплытию. Сейчас ему надо выполнить волю Господню, а когда это будет сделано,