седьмым сыном седьмого сына».
Это сразу заинтересовало всех, включая кузнеца. Всем известно, что седьмому сыну даны большие дарования, но седьмой сын седьмого сына, о, он должен стать таким могучим, что это даже нелегко себе представить. «Это другое дело», сказал кузнец. «Он с рождения должен уметь находить воду ивовым прутом и вода ненавидит его за это». Остальные задумчиво закивали.
«У воды свои уловки», сказал Алвин. «свои хитрости, и она добилась своего. Она убила бы Фэйт вместе с ребенком, если бы смогла. Но раз уж у нее это не получилось, что ж, она убила моего сына Вигора. И теперь, когда ребенок родится, он будет всего лишь шестым сыном, потому что в живых осталось только пятеро».
«Некоторые говорят, что это не имеет значения, живы ли предыдущие шестеро или нет», сказал фермер.
Алвин промолчал, но ему-то было известно, что разница есть. Он мечтал о волшебном ребенке, но вода позаботилась обо всем. Если вода не смогла остановить тебя одним путем, то она делает это другим. И в этом его вина — он не должен был мечтать об этом, потому что цена за мечту оказалась слишком высокой. И на всем пути к дому его глаза видели лишь одну картину — зажатый цепкими корнями Вигор несется в потоке как попавший в пылевую бурю лист и изо рта его стекает кровь, утоляя убийственную жажду Хатрак-ривер.

Глава 5
ПЛЕНКА

Малышка Пэгги стояла у окна, глядя на грозу. Отсюда ей были видны все эти сердечные огни и особенно один из них, такой яркий, что когда она посмотрела на него он ослепил ее как солнце. Но огни эти были окружены темнотой. Нет, даже не темнотой — это было ничто, выглядевшее как незавершенная Господом часть мира, и оно окружало огни, стараясь оторвать их друг от друга, размести и поглотить. Малышка Пэгги знала, что это такое. Там, где она видела горящую желтизну сердечных огней, присутствовали и три других цвета. Густой темно-оранжевый цвет земли. Прозрачно-серый цвет воздуха. И глубокая черная пустота воды. И эта вода сейчас рвалась их разделить. Река. Только вот никогда прежде не видела она ее такой черной, такой сильной и такой ужасной. Сердечные огни выглядели крошечными в этой ночи.
«Что ты видишь, детка?», спросил Дедушка.
«Река хочет унести их прочь», сказала малышка Пэгги.
«Надеюсь, это ей не удастся».
Малышка Пэгги начала плакать.
«Да, детка», сказал Дедушка. «Видеть далеко не всегда так уж здорово, правда?»
Она покачала головой.
«Но, может, все кончится не так уж плохо, как ты думаешь?». Как раз в этот момент она увидела, как один из огоньков откололся и упал во тьму. «Ох!» вскрикнула она, протягивая руку, как будто пытаясь схватить этот огонь и вернуть его на место. Но, конечно, это было не в ее власти. Она видела происходившее четко, будто вблизи, но дотянуться туда не могла.
«Они погибли?» спросил Дедушка.
«Один», прошептала малышка Пэгги.
«Мэйкпис и остальные не подоспели еще?»
«Только что», сказала она. «Веревка выдержала. Они в безопасности».
Дедушка не спросил ее, как она узнала об этом или что точно она видела.
Только лишь похлопал ее по плечу. «Это все потому, что ты рассказала нам. Запомни это, Маргарет. Один погиб, но если б ты не увидела и не послала помощь, мертвы были бы все».
Она покачала головой «Я должна была увидеть раньше, Дедушка, но проспала».
«И ты винишь себя?», спросил Дедушка.
«Я должна была позволить Чертовой Мэри клюнуть меня, тогда Папа не разозлился бы и я не оказалась в домике и не заснула бы и послала бы помощь вовремя…»
«Этак каждый из нас может бесконечно обвинять себя. В этом нет никакого смысла».
Но она знала, что смысл есть. Не станешь ведь обвинять слепого, не предупредившего, что можешь наступить на змею, но наверняка будешь зол на того, у кого с глазами все в