и смутно, да и сам Папа всего толком не понимал. Дело было в какой-то леди и эта леди была не Мама. Вот и все, что было ей открыто. Папа всегда думал об этой леди, когда дела шли наперекосяк. Когда непонятно отчего умерла маленькая Мисси, потом ее сестра, которую тоже звали Мисси, заболела тифом; когда сгорел амбар и погибла корова: он всегда вспоминал о ней. Тогда он начинал говорить о том, что ненавидит лживость и орешниковая розга становилась особенно тяжелой в его руке. Он говорил, что лучше услышал бы горькую правду, но малышка Пэгги знала, что существует такая правда, которую он никогда не захочет услышать, и Пэгги никогда не прокричит ее, пусть он хоть сломает свою розгу. Каждый раз, когда ей приходило в голову рассказать об этой леди, она видела отца мертвым и это удерживало ее. К тому же леди была совсем раздета и если она примется болтать о голых людях, то ее уж точно выдерут. Малышка Пэгги терпела и плакала, пока у нее не потекло из носа. Наконец Папа вышел из комнаты, а Мама начала накрывать завтрак для кузнеца, постояльцев и работников. Никто уже не обращал на нее внимания, и хотя целую минуту она кричала даже еще громче, чем во время порки, это было бесполезно. В конце концов она успокоилась, встала с сундука и волоча одеревеневшие ноги отправилась к Дедушке чтобы разбудить его.
Как и всегда, Дедушка выслушал ее и сказал:
«Знаю я эту Чертову Мэри. Раз пятьдесят уже говорил твоему отцу, чтобы он свернул ей шею. Эта ненормальная птица каждую неделю начинает беситься, бьет свои яйца и убивает собственных цыплят. Только ненормальные убивают своих.»
«Папа хотел убить меня!»
«Мне кажется, все не так страшно, если ты еще способна ходить.»
«Но я не могу ходить хорошо!»
«Ага, я вижу, ты калека считай на всю жизнь. Но послушай, что я тебе скажу: сдается мне, что твои родители сейчас больше сердятся друг на друга. Может, тебе лучше будет просто исчезнуть на пару часов».
«Жаль, что я не могу стать птичкой и улететь». «Однако, было бы здорово найти такое место, где никто не стал бы тебя искать. Есть у тебя такое место? Нет, мне тоже не говори, не порть все дело. Просто уходи туда на время. Но учти, место должно быть безопасным, не в лесу, где Краснокожий сможет забрать твой скальп, не такое, откуда можно свалиться и не маленькая дырка, в которой ты можешь застрять». «Оно большое, низкое и не в лесу».
«Ну так беги туда, Мэгги!»
Она скорчила рожицу, как и всегда, когда Дедушка дразнился. Достала свою куклу Баги «Баги (BUGY) — привидение, пугало.» и сказала зловещим приведенческим голосом:
«Ее зовут Пэгги!»
«Ну, хорошо, Пигги „Пигги (PIGGY) — свинка“, если тебе так больше нравится».
Малышка Пэгги хлопнула куклой по дедушкиной коленке. «Когда-нибудь эта твоя Баги слишком увлечется, подхватит грыжу и помрет». Но Баги плясала перед его носом и настаивала:
«Не Пигги, Пэгги!»
"Ну хорошо, Пагги, иди в свое тайное место и если кто-нибудь скажет:
«Мы хотим разыскать эту девочку!» я отвечу: «Я знаю где она. Она вернется назад, когда здесь будет все в порядке»."
Малышка Пэгги побежала к двери хижины, потом остановилась, обернулась и сказала:
«Дедушка, ты самый лучший взрослый в мире!»
«У твоего Папы совсем другое мнение обо мне, но это связано с одной орешниковой розгой, которой я частенько пользовался. А теперь беги.» Она опять остановилась и перед тем, как закрыть дверь, прокричала: «Ты единственный хороший взрослый!», надеясь, что это услышат в доме. Затем побежала через сад, за коровье пастбище, в лес на холме и по тропинке к весеннему домику, служащему погребом в теплое время года.

Глава 2
ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ

У них был крепкий фургон и две дюжие лошади, чтобы его тащить. Их даже можно было бы назвать зажиточными, ведь все ж