друга, — вот и все, что в ней есть. Но большей частью наковальня состоит из пустого пространства между этими частичками. Понимаете? Эти частички ведут себя в точности как атомы, о которых я только что говорил. Хорошо, допустим, наковальня вдруг выросла и стала размером с гору. Когда вы подойдете к ней поближе, то заметите, что гора эта сделана из мелких камешков, а когда возьмете горсть камешков, то они рассыплются у вас в руке, и вы поймете, что они сделаны из мелкой пыли. Но если вы потом приглядитесь к одной из пылинок, то увидите, что пылинка эта очень похожа на гору, ведь она тоже состоит из камешков, правда очень маленьких.
— Так ты хочешь сказать, что твердые предметы, которые мы видим, на самом деле всего лишь иллюзия? Малюсенькие частички-ничто составляют крошечные сферы, которые, если их сложить вместе, образуют твои пылинки, потом из пылинок получаются кусочки, а уже из кусочков — наковальня…
— Да, все так, правда, мне кажется, что ступеней здесь куда больше. Неужели вы не видите, что это все объясняет? Я всего-навсего должен представить новую форму, новый образ или порядок и удержать у себя в голове, а затем, если я хорошенько напрягусь и подумаю, скомандую частичкам измениться, они мгновенно изменятся. Потому что они живые. Может, они совсем маленькие и не такие уж умные, но если я ясно покажу им то, чего хочу добиться, они могут последовать моей просьбе.
— Это слишком странно для меня, Элвин. Не могу себе представить, что все на самом деле ничто, пустота…
— Нет, мисс Ларнер, здесь вы ошибаетесь. Дело в том, что все вокруг — живое . Все создано из живых атомов, которые повинуются приказам, передаваемым Богом. Следуя этим приказам, некоторые атомы превращаются в свет и тепло, кое-кто становится железом, другие — водой, третьи — воздухом, а четвертые — нашей кожей и костями. Эти вещи существуют на самом деле, значит, атомы тоже реальны.
— Элвин, я рассказала тебе об атомах, потому что сочла их существование интересной теорией. Лучшие мыслители наших времен считают, что атомов нет.
— Прошу прощения, мисс Ларнер, но лучшие мыслители никогда не видели того, что видел я, так откуда им знать? Говорю вам, это единственная теория, которая объясняет все, что я вижу и что делаю.
— Но откуда взялись эти атомы?
— Ниоткуда. А может, отовсюду. Может, эти атомы просто есть. Всегда были и всегда будут. Их ведь нельзя разделить. Они не могут умереть. Вы не можете создать их, не можете расколоть. Они вечны.
— Тогда наш мир создал вовсе не Бог.
— Почему? Атомы были ничем, обыкновенными точками, которые даже не знали, где находятся. Именно Бог расставил их по местам, показав, где они должны находиться, — и все во вселенной состоит из атомов.
Мисс Ларнер снова задумалась — на этот раз надолго. Элвин молча стоял рядом и ждал. Он знал, что его догадки истинны, во всяком случае ничего более правдивого он не слышал. Если только мисс Ларнер не найдет какой-нибудь уязвимый пункт. Сколько раз за этот год она разбивала его теории, находя в его доказательствах некое слабое место, о котором он совсем забыл, некую причину, которая объясняла, почему его замысел невозможен! Вот и сейчас он ждал от нее возражений. Которые докажут, что он снова ошибся.
Может, в конце концов она все-таки сумела бы опровергнуть его. Она еще хмурила лоб, раздумывая над словами Элвина, когда до их слуха со стороны ведущей из города дороги вдруг донесся стук лошадиных копыт. Естественно, они обернулись посмотреть, кто так гонит лошадей.
Это были шериф Поли Умник и двое каких-то мужчин, которых Элвин видел впервые. Позади тащилась коляска доктора Лекаринга, которой управлял все тот же По Доггли. И остановилась эта кавалькада прямо рядом с Элвином и мисс Ларнер, у поворота