опасным. Да, он был мудрым, он видел истину сквозь любую маску, он все время говорил дикие, оскорбительные слова, которые, если хорошенько подумать, оказывались чистой правдой. Как будто он был настолько знаком с человеческой психикой, что легко мог читать по лицу желания, настолько глубокие, истины, столь основательно запрятанные, что ты и сам не знал, что они вообще живут в тебе.
Сколько раз Миро стоял здесь вместе с Квандой, совсем как сейчас, наблюдая, как Либо работает со свинксами. Но с Либо было иначе — они понимали, чем он занимается, знали его методику, разделяли его цели. А Голос шел путями, совершенно непонятными, закрытыми для Миро. Пусть у него человеческое обличье (Миро уже стал сомневаться, а фрамлинг ли он?), этот человек мог быть таким же загадочным, как свинксы. Он был раман, как и они. Чужак, но все же не животное.
Что же заметил Голос? Что он увидел? Лук, который сжимает в руках Стрела? Высушенный на солнце горшок, в котором отмокают, распространяя жуткий запах, корни мердоны? Сколько Сомнительных Действий он успел распознать? Что он счел обычной здешней практикой?
Свинксы разложили на земле «Королеву Улья» и «Гегемона».
— Ты, — спросил Стрела, — написал это?
— Да, — ответил Голос Тех, Кого Нет.
Миро взглянул на Кванду. Девушка была явно довольна развитием событий. Значит, Голос еще и лжец.
Тут в беседу вмешался Человек.
— Эти двое, Миро и Кванда, они думают, что ты лжешь.
Миро немедленно повернулся к Голосу, но тот даже не смотрел на них.
— Конечно, — сказал Голос. — Им и в голову не могло прийти, что Корнерой сказал вам правду.
Спокойствие, звучавшее в словах Голоса, выбило Миро из колеи. Возможно ли это? В конце концов, люди, путешествовавшие среди звезд, тратили десятилетия, а порой и столетия на то, чтобы добраться до места. Какой-то перелет — он помнил — длился лет пятьсот. И чтобы прожить три тысячи лет, человеку нужно не так уж много налетать. Но подлинный, первый Голос на Лузитании — слишком невероятно. Только вот… Первый Голос, человек, который написал «Королеву Улья» и «Гегемона», не мог не заинтересоваться первой со времен жукеров расой раман. «Я не верю в это, — сказал себе Миро, — но должен признать, что, возможно, Голос не врет».
— Почему они настолько глупы? — спросил Человек. — Слышат правду и отказываются верить ей?
— Они вовсе не глупы, — объяснил Голос. — Просто уж люди так устроены. Мы сомневаемся во всех своих убеждениях, во всем, кроме того, во что по-настоящему верим, а об этом вообще не задумываемся. Им и в голову не приходило усомниться в том, что настоящий Голос Тех, Кого Нет давно умер. Ведь прошло три тысячи лет. Они знают, что полеты продлевают жизнь, но забыли.
— Так ведь мы же сказали им.
— Нет, вы сказали, Королева Улья поведала Корнерою, что именно я написал эту книгу.
— Именно поэтому они и должны были поверить, что это правда, — удивился Человек. — Корнерой мудр, он отец, он не мог ошибиться.
Миро не улыбнулся, но ему очень хотелось. Голос думал, что он очень умен, ну вот и застрял теперь, уткнувшись в неколебимую уверенность свинксов в том, что их тотемы, деревья, способны разговаривать.
— Ах, — вздохнул Голос, — мы слишком многого не понимаем. Да и вы не во всем разобрались. Мы должны больше рассказать друг другу.
Человек уселся рядом со Стрелой, разделив с ним почетное место. Стрела не возражал.
— Голос Тех, Кого Нет, — обратился Человек, — ты принесешь нам Королеву Улья?
— Я еще не решил, — отозвался Голос.
Миро и Кванда снова переглянулись. Он что, с ума сошел? Разве в его власти дать им то, что невозможно дать?
А потом Миро вспомнил недавние слова Голоса: люди сомневаются во всем, кроме того, во что верят. Миро всегда воспринимал как данность