не служит делу спасения человечества от десколады, это даже не попытка поддержания мира между людьми и свинксами на Лузитании. Цель моей миссии — это возвращение им веры в Христа и единства с Церковью. Я хочу спасти их души.
— Понятно. Ты желаешь отправиться именно по этой причине.
— И именно по этой причине отправлюсь. Это единственная норма, по которой я оценю достигнутый результат.
Ковано беспомощно глянул на епископа.
— Вы уверяли нас, что отец Эстеваньо будет с нами сотрудничать.
— Я говорил, что он абсолютно послушен Богу и Церкви, — ответил на это Перегрино.
— Но я понял это так, что сеньор епископ сможет убедить его подождать до тех пор, пока мы не узнаем чего-нибудь больше.
— Действительно, я мог бы его убедить. Либо, просто-напросто, мог бы запретить эту поездку.
— Так сделайте же это, senor, — воскликнула мама.
— Нет, — ответил на это епископ.
— А мне казалось, будто вас беспокоит добро этой колонии, — заметил бургомистр.
— Я беспокоюсь обо всех христианах, поверенных моей опеке, — объяснил епископ Перегрино. — Еще тридцать лет назад это означало заботу только лишь о живущих в Милагре людях. Но теперь, в равной степени, я отвечаю и за души pequeninos-христиан этой планеты. Я высылаю отца Эстеваньо с этой миссией точно так же, как когда-то посылали на остров Эйре миссионера по имени Патрик. Тогда ему удалось достичь неслыханного успеха, обратив в христианство королей и целые народы. К сожалению, ирландская церковь не всегда действовала так, как того желал римский папа. Весьма часто… скажем так, между ними имелись противоположные мнения. Официально все это имело отношение к дате Великой Ночи, но по сути своей все сводилось к вопросу послушания римскому первосвященнику. Время от времени случались даже кровопролития. Но, даже на мгновение, никто и не подумал, что было бы лучше, если бы святой Патрик на Эйре не отправлялся. Никто не говорил о том, что ирландцы должны оставаться язычниками.
Грего поднялся с места.
— Мы открыли филоту, воистину неделимый атом. Мы завоевали звезды. Мы передаем информацию со скоростью, быстрее чем скорость света. И все равно живем в средневековье.
Он направился к двери.
— Только выйди отсюда раньше, чем я разрешу, — пригрозил бургомистр, — и ближайший год не увидишь солнца.
Грего подошел к двери, но порога не переступил, с ироничной усмешкой опершись о дверную раму.
— Видите, какой я послушный.
— Я не стану тебя долго задерживать. Епископ Перегрино и отец Эстеваньо говорят так, будто могут принимать совершенно независимые решения. Но им прекрасно известно, что это неправда. Если я решу, что отец Эстеваньо не должен отправляться со своей миссией к pequeninos, то он и не отправится. Так что усвойте это с самого начала. И я не испугаюсь арестовать епископа Лузитании, если того будет требовать добро жителей. Что же касается нашего миссионера, то к свинксам он отправится исключительно после моего согласия.
— Не сомневаюсь, что вам удастся вставить палки в колеса божьему делу на Лузитании, — сухо заметил Перегрино. — И вам не следует сомневаться в том, что за это я могу послать вас в преисподнюю.
— Мне известно об этом, — ответил на это Ковано. — И я не стану первым политическим лидером, который попал туда в результате спора с Церковью. К счастью, на сей раз до такого не дойдет. Я выслушал всех вас и принял решение. Ожидать появления антивируса слишком рискованно. И даже если бы я знал на все сто процентов, что он будет готов в течение шести недель, я все равно дал бы свое разрешение. Миссия отца Эстеваньо — это наш самый крупный шанс спасения хоть чего-нибудь из всей этой каши. Эндрю заверил меня, что pequeninos питают необыкновенное уважение и любовь к этому человеку… даже неверующие.