усыпить его в человеческих организмах.
— Десколада приспосабливается. Джейн утверждает, что вирус уже несколько раз изменился. Моя мать и моя сестра Эла работают над этим, пытаются опередить десколаду. Иногда создается такое впечатление, как будто десколада действует сознательно. Разумно. Она как бы находит способы обойти те химикаты, которые мы используем, чтобы приручить вирус и удержать его от убийства людей. Она проникает в земные растения, необходимые людям для выживания. Теперь нам приходится их опылять. А вдруг вирусу удастся обойти и этот барьер?
Валентина молчала. Никаких гладких ответов. Эту проблему она еще не обдумывала. И никто еще не обдумывал — кроме самого Миро.
— Я не говорил об этом даже с Джейн, — прибавил он. — Но что будет, если этот флот окажется правильным ходом? Если уничтожение Лузитании — это единственный способ спасти человечество от десколады?
— Нет, — перебила его Валентина. — Здесь нет никакой связи с причинами, по которым Звездный Конгресс этот флот выслал. Они руководствуются межпланетной политикой, желая показать колонистам, кто здесь управляет. Это все дорвавшиеся до власти чиновники и военные…
— Послушай меня, — перебил ее Миро. — Ты сама говорила, что желаешь выслушать мои рассказы, так вот тебе первый из них: не имеет ни малейшего значения, чем они руководствовались. И не имеет значения, что это банда психопатов с комплексом убийцы. Меня это не касается. Проблема вот в чем: нужно ли… нужно ли при этом уничтожать Лузитанию?
— Кто ты, собственно, такой? — задала вопрос Валентина. Они оба услыхали страх и отвращение, прозвучавшие в ее голосе.
— А про это скажешь мне ты, — пошел в контратаку Миро. — Ведь ты у нас философ морали, не так ли? Обязаны ли мы любить свинксов столь сильно, чтобы позволить вирусу, который они носят в себе, уничтожить все человечество?
— Понятное дело, что нет. Просто мы должны найти способ, как нейтрализовать десколаду.
— А если это нам не удастся?
— Тогда подвергнем Лузитанию карантину. Даже если всем людям на планете, включая твою и мою семью, должны будут умереть, нам нельзя уничтожить свинксов.
— Правда? А как с королевой улья?
— Эндер сообщил мне, что она развивается, но…
— Она несет в себе целую техническую цивилизацию. Она построит космические корабли и вышлет их в пространство.
— Десколаду она с собой не заберет.
— Вариантов нет. Десколада уже в ней. И во мне.
Вот теперь она по-настоящему была поражена. Миро видал это в глазах Валентины: страх.
Вскоре она будет и в тебе. Даже если бы ты сбежала на свой корабль, отсоединилась от меня и избегла заражения, как только ты высадишься на Лузитании, десколада проникнет в твой организм, в тела твоего мужа и детей. Им придется вместе с водой и пищей принимать соответствующие вещества… И это до конца дней своих. И они уже никогда не смогут покинуть Лузитанию, поскольку понесут в себе смерть и уничтожение.
— С подобной возможностью мы считались.
— Когда вы улетали, это было только возможность. Нам казалось, что мы справимся с десколадой за короткое время. Теперь же наши ученые даже не уверены, сможем ли мы хотя бы когда-нибудь с ней справиться. А это означает, что вы уже никогда не сможете покинуть Лузитании.
— Надеюсь, что климат нам понравится.
Миро изучал лицо женщины, присматриваясь, как та переваривает полученную от него информацию. Начальный страх исчез. Валентина вновь была самой собой. Теперь же она размышляла.
— Хочешь знать мое мнение? — спросил Миро. — Я считаю, что совершенно неважно, насколько отвратителен Конгресс, неважно, насколько злобны его намерения. Этот флот может стать единственным спасением человечества.
Валентина отвечала ему медленно, подбирая нужные слова. Миро глядел на женщину с